Случайный афоризм
Величайшую славу народа составляют его писатели. Сэмюэл Джонсон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

страх перовские мужики мачтовые сосны.
     --  Что  значит  привычка,  --  кивнул ему вслед Удолин, -- вся жизнь в
тартарары укатилась, а ему сосны... -- И, не меняя  интонации,  обратился  к
чекисту:  -- А на сей раз что привело тебя в мою скудную обитель? Проверить,
не сбежал ли я в  Белую  Россию,  или  опять  появились  сложности  в  твоих
жандармских  делах?  Однако?  тут-го  у  тебя вроде все более чем в порядке,
насколько мне известно.
     -- Второе, Константин Васильевич,  как  это  ни  прискорбно.  Я  и  сам
считал,  что  теперь  тревожиться почти что и не о чем, за исключением самых
обычных практических вопросов, а вот нет... И снова тайны и  интриги  такого
рода, что без вас и разобраться затруднительно...
     Агранов,  один  из  наиболее  могущественных  людей  советского режима,
имевший право  и  возможности  арестовать  и  без  суда  расстрелять  любого
находящегося на гсрритории республики человека, независимо от его подданства
и  социального  положения,  за  исключением,  может быть, двух-трех десятков
представителей высшей номенклатуры и членов  ЦК,  в  присутствии  профессора
всегда  чувствовал  себя  первокурсником, да еще и не слишком успевающим. Он
верил и неоднократно имел гозможность убедиться, что  вздорный,  неряшливого
вида  и  склонный к малопонятным умствованиям старик обладает потусторонними
способностями  вплоть  до  непосредственного  общения  с   так   называемыми
"воображае мыми мирами", откуда и получает сведения о прошлом и будущем.
     Доведенный  до  отчаяния  неспособностью  самостоятельно найти ответ на
странные, не имеющие логическо го объяснения события последних дней, Агранов
стал излагать  сомнительной  с  политической  точки  зрения  личности  такие
сведения,  за  разглашение  которых  любой  другой  подлежал бы немедленному
заточению в самой глухой камере внутренней тюрьмы. С последующим расстрелом,
разумеется.
     Как водится, Удолин выслушал его внимательно и молча,  только  задал  в
самом   конце   несколько  уточняющих  вопросов.  Поскреб  пятерней  длинные
седоватые волосы.
     -- Сиди здесь. Я пойду к себе, немного думать  буду.  Только  без  меня
больше не пей...
     Зная,  что  размышления  профессора  могут  продлиться и час, и больше,
Агранов накинул шинель и вышел водвор. Здесь было темно. Не по-городскому, а
глухо, безнадежно, будто в подземелье. Новолуние, да  еще  и  небо  затянуто
плотными  тучами.  Как там, интересно, егерь Петр Лукич ухитряется ходить по
лесу, выслеживать порубщиков? А может,  и  не  ходит  вовсе,  а  только  вид
сделал,  сам  же забился в кособокую баньку позади сеновала, да и потягивает
там свой самогон в одиночку...
     Агранов на всякий  случай  расстегнул  коробку  "маузера",  попробовал,
легко  ли  взводится  курок.  Хотя как раз тут бояться вроде и нечего. Остро
захотелось больше не возвращаться в Москву, отсидеться, пока  обстановка  не
прояснится.
     Он  выкурил  папиросу, пряча в рукав огонек, подошел к машине, приказал
шоферу, пригревшемуся в теплой каретке, пересесть на  открытое  водительское
сиденье  и  отнюдь  не  спать, а достать из кобуры "наган" и прислушиваться.
Мало ли что.
     Вернулся в сторожку, и как раз вовремя.  Из  глубины  дома  послышалось
покашливание и шарканье ног, заплясали тени по бревенчатым стенам, прикрывая
ладонью  от  сквозняков  огонек толстой церковной свечи, появился профессор.
Сел на лавку, астматически дыша.
     -- Знал бы ты, Яков, сколько сил мне стоят твои загадки,  Умру  вот  от
паралича  сердца,  не  выходя  из  транса,  и  что  ты  тогда будешь делать?
Пропадешь ведь...
     -- Знаю, Константин Васильевич, оттого и прибегаю к вашей помощи только
в самой крайности,  оттого  и  подкармливаю  вас  по  двойной  академической
норме...
     -- Ноги протянуть с твоей академической, -- привычно брюзжал профессор,
наливая  себе  доверху  зеленую  граненую  рюмку. -- При старом режиме я без
всякой нормы шел к Кюба или Донону, заказывал... -- И махнул рукой, не желая

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 : 192 : 193 : 194 : 195 : 196 : 197 : 198 : 199 : 200 : 201 : 202 : 203 : 204 : 205 : 206 : 207 : 208 : 209 : 210 : 211 : 212 : 213 : 214 : 215 : 216 : 217 : 218 : 219 : 220 : 221 : 222 : 223 : 224 : 225 : 226 : 227 : 228 : 229 : 230 : 231 : 232 : 233 : 234 : 235 : 236 : 237 : 238 : 239 : 240 : 241 : 242 : 243 : 244 : 245 : 246 : 247 : 248 : 249 : 250 : 251 : 252 : 253 : 254 : 255 : 256 : 257 : 258 : 259 : 260 : 261 : 262 : 263 : 264 : 265 : 266 : 267 : 268 : 269 : 270 : 271 : 272 : 273 : 274 : 275 : 276 : 277 : 278 : 279 : 280 : 281 : 282 : 283 : 284 : 285 : 286 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.