Случайный афоризм
Писатель - это человек, которому язык является как проблема и который ощущает глубину языка, а вовсе не его инструментальность или красоту. Ролан Барт
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Глазова  или  Кунгура  соленые  огурцы  и  грузди,  Сашка  долго  смотрел на
мелькающие за окном деревни  и  села,  то  богатые,  с  каменными  домами  и
двухэтажными  рублеными  избами,  то поразительно нищие, разрушенные войной,
общероссийской  или  местной,  между  соперничающими  уездными  отрядами   и
бандами.  Видел  толпы  голодающих, собирающихся у станций и разъездов. Одни
хотели уехать в иные, предположительно сытые  края,  другие  просто  просили
милостыню  или,  потеряв  последнюю  надежду,  покорно  умирали,  прячась от
порывов ледяного ветра за стенами станционных пакгаузов.
     Видел он и поезда, составленные из разбитых, раздрызганных пассажирских
вагонов пополам с теплушками, месяцами ползущие  по  Сибири  от  станции  до
станции,  люди  в  которых ехали настолько туго спрессованными, что не имели
возможности выйти по нужде или лаже выгрузить трупы умерших от голода, тифа,
сердечного приступа, или, наоборот, висели на площадках, буферах  и  крышах,
замерзая  от  ледяного  встречного ветра, засыпая и падая под колеса. Многих
просто сбрасывали под откос, предварительно обобрав и раздев...
     По отдельности он их жалел, особенно замотанных в грязное тряпье детей,
и раздал бы им все  скромные  в  масштабах  общероссийской  трагедии  запасы
имеющегося  в  поезде  продовольствия.  Только  что бы это изменило? Вечная,
можно    сказать,    проблема    абстрактных    гуманистов.    Они     могли
облагодетельствовать  несколько сотен людей на ближайшей станции. Но, раздав
все на очередном полустанке, увидели бы новые  сотни  и  тысячи  гололающих,
неотличимо  похожих  на только что накормленных шестью часами раньше. И тоже
тянущих к зеркальным окнам вагонов дрожащие грязные руки.
     Но  Шульгин,  отказывая  в  милостыне,  не  позволял  себе?   малодушно
отворачиваться,  стоял  в коридоре, курил, может быть. чаще, чем обычно. Или
даже спускаются повышать воздухом на утоптанный снег платформы.
     И видел, что рядом с умирающими  от  голода  торгуют  дареными  курами,
печенными  в золе русских печей яйцами. горячей картошкой, соленьями и салом
такие же точно русские тетки и старухи,  а  коренастые  бородатые  мужики  в
нагольных  полушубках  и суконных поддевках предлагают проезжающим четверти,
литровки и полбутылки крепчайшего самогона.
     Ну и кто во всем этом виноват? Расстрелянный царь, при котором  если  и
голодали, то умеренно и с твердой надеждой на казенную или благотворительную
помощь.  большевики,  пообещавшие  всем  все  и сразу, но расстреливавшие за
спрятанный от реквизиции пуд муки, или отступавшие вдоль  Великой  Сибирской
магистрали  измученные непрерывными боями, тоже голодные и поголовно больные
тифом и испанкой колчаковские дивизии?
     Ответить на эти вопросы Шульгин не мог, по гудку паровоза возвращался в
вагон и либо  снова  наливал  себе  полстакана  водки,  либо  приглашал  для
очередного разговора капитана Кирсанова.
     С  этим  жандармским  офицером,  весьма далеким от карикатурного образа
своих  коллег,  семьдесят  лет  изображавшегося   литературой   соцреализма,
Шульгину  было  интересно беседовать. Что удивляло -- Кирсанов совершенно не
пил. По крайней мере любое предложение на эту тему он деликатно,  но  твердо
отклонял.  Не ссылаясь ни на болезнь, ни на службу. Просто: "Благодарю, ваше
превосходительство (или Александр Иванович --  смотря  по  обстоятельствам),
сейчас не хочется".
     В  его  присутствии  и  Шульгину  приходилось  воздерживаться. Чтобы не
ставить себя в неравное положение.
     -- А  вы  обратили  внимание,  господин  генерал,  --  начал  очередные
посиделки  Кирсанов, -- что тон большевистской прессы, чем дальше от Москвы,
тем отчетливее начинает меняться. Здесь о нововведениях  господина  Троцкого
пишут   глухо.  Многие  предпочитают  обойти  новую  экономическую  политику
молчанием, да и перестановок в системе власти открыто не поддерживают.
     --  Да  и  неудивительно.  Инерция.  Здешние  губсекретари  все  больше
ленинского  призыва,  и  привычки  к  безусловному  "чего  изволите" пока не
выработалось. А вас это отчего волнует?
     -- Думаю, помешает это нашей миссии или нет? О  целях  поездки  Шульгин
пока еще не говорил никому и ничего. Однако решил, что постепенно уже пора и
начинать  готовить  соратников  к  предстоящему.  Вначале  --  по  одному  и

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 : 192 : 193 : 194 : 195 : 196 : 197 : 198 : 199 : 200 : 201 : 202 : 203 : 204 : 205 : 206 : 207 : 208 : 209 : 210 : 211 : 212 : 213 : 214 : 215 : 216 : 217 : 218 : 219 : 220 : 221 : 222 : 223 : 224 : 225 : 226 : 227 : 228 : 229 : 230 : 231 : 232 : 233 : 234 : 235 : 236 : 237 : 238 : 239 : 240 : 241 : 242 : 243 : 244 : 245 : 246 : 247 : 248 : 249 : 250 : 251 : 252 : 253 : 254 : 255 : 256 : 257 : 258 : 259 : 260 : 261 : 262 : 263 : 264 : 265 : 266 : 267 : 268 : 269 : 270 : 271 : 272 : 273 : 274 : 275 : 276 : 277 : 278 : 279 : 280 : 281 : 282 : 283 : 284 : 285 : 286 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.