Случайный афоризм
Писатель есть рыцарь вечности, а журналист – рыцарь секунды. Бауржан Тойшибеков
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     Сегодня никакой жратвы. Одна чайка села недалеко от верхушки каменной
глыбы, но улетела, прежде чем я успел "передать  ей  точный  пас  вперед",
ха-ха! Начала отрастать борода. Чертовски чешется. Если чайка вернется и я
поймаю ее, вырежу ей глаза, прежде чем прикончить.
     Я  был  классным  хирургом,  доложу  я   вам.   Они   запретили   мне
практиковать. Правда, забавно: все они занимаются этим, но превращаются  в
таких ханжей, когда кто-нибудь попадется. Знали бы вы, как меня вздрючили.
     Я так натерпелся за время своих приключений в роли  практиканта,  что
наконец открыл свою собственную практику на Парк  Авеню.  И  все  это  без
помощи богатого папочки или высокого покровителя, как это сделало  столько
моих "коллег". Когда практика моя закончилась, мой папаша уже  девять  лет
лежал на кладбище для бедняков. Мать умерла за год до  того,  как  у  меня
отобрали лицензию.
     Это было чертовски скверное положение. Я  сотрудничал  с  полудюжиной
фармацевтов с Ист -сайда, с двумя  крупными  поставщиками  лекарств  и  по
крайней мере с двадцатью другими врачами. Я посылал пациентов к ним, а они
ко мне. Я  делал  операции  и  прописывал  им  необходимые  обезболивающие
средства. Не все операции были так уж необходимы, но ни одну из них  я  не
сделал против воли больного. И никогда у меня не  было  пациента,  который
посмотрел бы на рецептурный бланк и сказал бы: "Мне  это  не  нужно".  Ну,
например, я им делал операцию на щитовидной железе  в  1970  году,  и  они
принимали обезболивающие еще в течение пяти или  десяти  лет,  если  я  им
советовал это. Иногда я так и делал. И вы понимаете, что не  я  один.  Они
могли себе позволить приобрести такую привычку. Ну а иногда пациенту плохо
спалось после небольшого хирургического вмешательства. Или  он  становился
слегка нервным после приема диетических  пилюль.  Или  либриума.  Все  это
можно было легко поправить. Раз - и готово! Если бы они не получили это от
меня, они получили бы это от кого-нибудь другого.
     Затем налоговая служба наведалась к Лоуэнталю.  К  этому  козлу.  Они
пригрозили  ему  пятью  годами,  и  он  им  продал  полдюжины  имен.   Они
понаблюдали за мной немного, а когда они завалились, то на мне  висело  на
срок побольше пяти лет.  Там  было  еще  несколько  дел,  в  том  числе  и
рецептурные бланки, которыми я по старинке продолжал промышлять.  Забавно:
мне это было на хрен не  нужно,  я  занимался  этим  по  привычке.  Трудно
отвыкнуть от лишней ложечки сахара.
     Ну что ж, я кое-кого знал. Я дернул за кое-какие нити. Парочку  людей
я бросил  на  съедение  волкам.  Ни  один  из  них,  впрочем  не  был  мне
симпатичен. Каждый из них, по правде говоря, был порядочным сукиным сыном.
     Боже, как я голоден.


     30 января.
     Чаек  сегодня  нет.  Напоминает  таблички  на  тележках  разносчиков.
ПОМИДОРОВ СЕГОДНЯ НЕТ. Я зашел по грудь в воду, сжимая в руке острый  нож.
Я простоял под палящим солнцем  на  одном  месте  в  полной  неподвижности
четыре часа. Два раза я думал, что хлопнусь в обморок,  но  начал  считать
наоборот до тех пор, пока не пришел в себя. За все это время я не видел ни
одной рыбины. Ни одной.


     31 января.
     Убил еще одну чайку, точно так же, как и первую. Был слишком голоден,
чтобы помучить ее, как собирался. Я выпотрошил и съел ее. Потом выдавил из
кишок всю дрянь  и  съел  их.  Странно  чувствовать,  как  жизненные  силы
возвращаются. А я  уж  было  немного  испугался.  Когда  я  лежал  в  тени
здоровенной центральной скалы, мне показалось, что  я  слышу  голоса.  Моя
мать. Мой отец. Моя бывшая жена. А хуже всех тот  китаец,  который  продал
мне героин в Сайгоне. Он шепелявил, может быть, потому,  что  у  него  был
частично отрезан язык.
     "Ну же, давай", - раздался его голос  из  пустоты.  "Давай,  попробуй

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 : 192 : 193 : 194 : 195 : 196 : 197 : 198 : 199 : 200 : 201 : 202 : 203 : 204 : 205 : 206 : 207 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.