Случайный афоризм
Даже лучшие писатели говорят слишком много. Люк де Клапье Вовенарг
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     - Не дразните нас, Джордж, - проворчал Питер Эндрюс. - Рассказывайте.
     - Расскажу. Наберитесь терпения.
     Мы ждали, пока он вполне не удовлетворился тем, как раскурена трубка.
Уложив в глубокую чашечку из  корня  верескового  дерева  аккуратный  слой
угольков, Джордж сложил на коленях подрагивающие руки и начал:
     - Так вот. Мне восемьдесят пять  лет,  а  то,  что  я  собираюсь  вам
рассказать, случилось, когда мне было двадцать или около того.  Если  быть
точным, в 1919-м. Я как раз вернулся с Большой Войны. Пятью месяцами ранее
умерла моя невеста от инфлюэнцы. Ей едва исполнилось девятнадцать.  Боюсь,
что спиртному и картам я тогда уделял чрезмерное внимание. Видите ли,  она
ждала меня два года, и не проходило недели, чтобы  я  не  получил  от  нее
письма. Да, я загулял и потерял чувство меры; может быть, вы  скорее  меня
поймете, узнав, что я тогда не имел никакой опоры ни в семье, ни в вере  -
из окопов, знаете, догматы христианства выглядят  в  несколько  комическом
свете. Зато не покривив душой, могу сказать, что настоящие друзья, которые
были со мной в дни испытаний, не оставляли меня одного.  Их  у  меня  было
пятьдесят три (многие ли похвастаются таким числом?): пятьдесят две  карты
в колоде да бутылка виски "Катти Сарк". Между прочим, поселился я  в  этих
самых апартаментах на Бреннан-стрит. Правда, стоили они  тогда  несравнимо
дешевле и лекарств на полке было  куда  меньше.  А  вот  времени  я  здесь
проводил, пожалуй, столько же - в доме  номер  249в  и  тогда  легко  было
составить компанию для покера.
     Тут его перебил Дэвид Адли, и,  хотя  на  губах  его  играла  улыбка,
вопрос прозвучал со всей серьезностью:
     - А что Стивенс? Он уже служил у вас, Джордж?
     Грегсон повернулся к дворецкому:
     - Стивенс, вы служили мне тогда, или это был ваш отец?
     Ответ сопровождался отдаленным подобием улыбки:
     - Я полагаю, шестьдесят пять лет назад этим человеком  мог  быть  мой
дед, сэр.
     - Во всяком случае место вы  получили  по  наследству,  -  философски
изрек Адли.
     - Как вам будет угодно, - вежливо откликнулся Стивенс.
     - Я вот сейчас вспоминаю его, - снова заговорил Джордж, - и,  знаете,
Стивенс, вы поразительно похожи на вашего... вы сказали деда?
     - Именно так, сэр.
     - Если бы вас поставить рядом, я бы,  пожалуй,  затруднился  сказать,
кто есть кто... впрочем, этого уже не проверишь, не так ли?
     - Да, сэр.
     - Ну так вот, я сидел в ломберной - вон за той дверью - и раскладывал
пасьянс, когда увидел Генри Брауэра... в первый и последний раз.  Нас  уже
было четверо, готовых сесть за покер;  мы  ждали  пятого.  И  тут  Джейсон
Дэвидсон сообщает мне, что Джордж Оксли, наш пятый партнер, сломал ногу  и
лежит в гипсе, подвешенный к дурацкому блоку. Увы, подумал я, видимо, игра
сегодня не состоится. Впереди долгий вечер, и нечем отвлечься от печальных
мыслей, остается только раскладывать пасьянс  и  глушить  себя  слоновьими
дозами виски. Как вдруг из дальнего угла  раздался  спокойный  приветливый
голос:
     - Джентльмены, речь,  кажется,  идет  о  покере.  Я  с  удовольствием
составлю вам компанию, если вы, конечно, не возражаете.
     До этого момента гость сидел, зарывшись в газету "Уорлд",  поэтому  я
впервые мог разглядеть его. Я увидел молодого человека со старым  лицом...
вы понимаете, о чем я? После смерти Розали на моем  лице  появились  точно
такие же отметины, только их было гораздо меньше. Молодому человеку,  судя
по его шевелюре, было не больше двадцати восьми, но  опыт  успел  наложить
отпечаток на его лицо, в глазах же, очень темных, залегла даже не  печаль,
а какая-то затравленность. У него  была  приятная  наружность  -  короткие
подстриженные  усики,  темно-русые  волосы.  Верхняя  пуговица  воротничка
элегантного коричневого костюма была расстегнута.
     - Меня зовут Генри Брауэр, - отрекомендовался он.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 : 192 : 193 : 194 : 195 : 196 : 197 : 198 : 199 : 200 : 201 : 202 : 203 : 204 : 205 : 206 : 207 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.