Случайный афоризм
Книга - друг одинокого, а библиотека - убежище бездомного. (Стефан Витвицкий)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

выбраться из Долины Радуг. А позавчера ты все провалил, пытаясь
вернуться  к  Началу  в  той  временной   линии,   которую   мы
исследовали.  Если  ты  не  будешь  соблюдать правил, то дальше
путешествуй сам по себе.
         Полный  негодования,  он   исчез,   забрав   с   собой
Флорануса. Нарриллиан вообще не появлялся; наверное, был сыт по
горло  всей  историей.  Осталось  только  изображение  Алистры,
печально глядящей сверху вниз на Элвина.
         Элвин наклонил гравитационное поле, встал  на  ноги  и
подошел к материализовавшемуся столику. На нем появилась чаша с
экзотическими  фруктами. Это была отнюдь не та пища, которую он
намеревался вызвать, - сказывалось его смятенное состояние.  Не
желая выдавать ошибку, он взял наименее опасно
      выглядевший плод и осторожно надкусил его.
       - Ну,  - сказала Алистра наконец, - и как ты собираешься
поступить?
       - Я ничего не могу поделать, - ответил он  угрюмо.  -  Я
думаю,  что эти правила - дурацкие. И как я могу помнить о них,
живя в саге? Я просто поступаю так, как кажется естественным. А
тебе разве не хотелось взглянуть на гору?
         Глаза Алистры расширились от ужаса.
       - Это же означало бы выйти наружу! - выдохнула она.
         Элвин знал, что бессмысленно убеждать ее дальше. Здесь
лежал барьер, разделявший его и всех  прочих  людей  его  мира,
могущий  обречь его на жизнь, полную тщетных надежд. Ему всегда
хотелось выйти наружу - и во сне, и наяву. А в  Диаспаре  слово
"наружу"   для   всех  звучало  невыразимым  кошмаром.  Его  по
возможности старались  даже  не  произносить;  это  было  нечто
грязное  и  вредоносное.  И даже Джезерак, наставник Элвина, не
объяснял ему причину этого.
         Изумленные, но ласковые глаза Алистры все еще  следили
за Элвином.
       - Ты  несчастлив,  Элвин, - сказала она. - В Диаспаре не
должно быть несчастливых. Разреши мне придти и  побеседовать  с
тобой.
         Элвин  невежливо  мотнул  головой. Он знал, к чему это
приведет; сейчас же он хотел  быть  один.  Алистра  исчезла  из
виду, вдвойне разочарованная.
         "В  городе,  где  живет десять миллионов человек, не с
кем поговорить понастоящему" - подумал Элвин. Конечно,  Эристон
и  Этания  по-своему  любили  его. Но теперь срок их опекунства
заканчивался,  и  они  были  рады   предоставить   ему   самому
устраивать  свою  жизнь и свои занятия. В последние годы, когда
его расхождение с обыденностью становилось все более очевидным,
он часто ощущал досаду своих родителей. Не на него - это бы он,
вероятно, перенес и  поборол,  -  а  на  судьбу,  пославшую  из
миллионов горожан именно их встретить Элвина двадцать лет назад
при выходе из Зала Творения.
         Двадцать лет. Он помнил первый миг и первые услышанные
им слова:  "Добро  пожаловать,  Элвин.  Я  - Эристон, избранный
твоим отцом. Вот Этания, твоя мать". Слова эти тогда ничего  не
означали,  но в сознании отложились с безупречной четкостью. Он
помнил также, как оглядел тогда свое тело. Теперь оно было выше
на несколько сантиметров, но в  остальном  с  момента  рождения
почти  не  изменилось.  Почти  взрослым  вступил  он  в  мир  и
практически таким же, не считая изменений  в  росте,  останется
еще тысячу лет, пока не придет время уйти из мира.
         Этим   первым  воспоминаниям  предшествовала  пустота.
Когда-нибудь, возможно, небытие настанет опять, но пока слишком
рано было размышлять об этом. Его беспокоило другое.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.