Случайный афоризм
Нигде так сильно не ощущаешь тщетность людских надежд, как в публичной библиотеке. (Сэмюэл Джонсон)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     - Пожалуй, в этом ты прав, - медленно произнес Кальхаун. - Мы или  по
крайней мере я должны сейчас быть мертвы. Во всяком случае, от  нас  этого
ожидают. Возможно, приняты некоторые меры, чтобы мы в этом смысле кое-кого
не разочаровали. Может быть, нам лучше притвориться, что мы  действительно
мертвы, и посмотреть, что получится. Видимо, это будет более разумно,  чем
пытаться выяснять, в чем дело, и оказаться на самом деле убитыми.
     Человек, которому удалось вовремя обнаружить ловушку, куда его хотели
заманить, невольно становится  бдительным.  Кальхауну,  конечно,  хотелось
прочесать  весь  корабль,  чтобы  убедиться,  что  ему  больше  ничего  не
угрожает. Вполне вероятно, что те, кто устанавливал  эти  ловушки,  именно
этого от него и ожидали и соответственно подготовились, чтобы на этот  раз
осечки не было.
     Кальхаун  посмотрел  на  кресло  пилота.  Возможно,  сидеть  на   нем
небезопасно. Те,  кому  направлен  сигнал,  который  послал  его  корабль,
получат его вместе с картинкой, на которой будет видно это кресло  и  тот,
кто в нем сидит. Если он хочет, чтобы его считали мертвым,  его  задача  -
сыграть роль мертвого. Он пожал плечами и сел на пол.
     Мургатройд посмотрел на него с  удивлением.  Индикатор  направленного
сигнала продолжал гореть. Теперь  область  его  распространения  была  уже
триста двадцать миллионов  километров  в  поперечнике.  Если  этот  сигнал
должен был принять какой-то корабль - а иначе не было смысла такой  сигнал
посылать, -  он,  возможно,  находится  где-то  на  расстоянии  нескольких
световых часов. Никогда нельзя с точностью до  нескольких  световых  часов
сказать, в каком именно месте корабль выйдет из сжатого пространства, если
прыжок по продолжительности такой, каким он был в данном случае.
     Кальхаун совершенно не представлял, почему его хотят убить, но у него
и в мыслях не было недооценивать своего неведомого противника.
     Мургатройд заснул, свернувшись калачиком и прижавшись к Кальхауну. На
корабле было тихо, но эта тишина не была  абсолютной.  Абсолютная  тишина,
полное отсутствие звуков - это было бы невыносимо. Поэтому на пленке  были
записаны звуки и шумы, которые  необходимы  человеку,  хотя  он  их  и  не
замечает: тихая, ненавязчивая музыка, шелест дождя и слабые порывы  ветра,
доносящиеся откуда-то издалека, едва различимые звуки  человеческой  речи,
уличные шумы. Все это создавало  тот  звуковой  фон,  который  обеспечивал
человеку  психологический  комфорт  в  одиночестве  космического   полета.
Сложная аппаратура внутри корабля работала тоже не вполне  бесшумно:  было
слышно, как включался и деловито гудел кондиционер, как иногда  пощелкивал
блок астронавигации. Он  следил  за  положением  корабля  в  пространстве,
обрабатывая всю  получаемую  многочисленными  приборами  информацию,  и  в
результате с поразительной точностью определял местонахождение звездолета.
     Вскоре  Мургатройд  глубоко  вздохнул  во  Сне  и  проснулся.  Он   с
неподдельным  интересом  уставился  на   сидящего   на   полу   Кальхауна.
Происходило что-то явно необычное.
     И  вдруг  из  динамика  послышался  металлический  голос:   "Вызываем
корабль, терпящий бедствие! Что у вас случилось?"
     И это тоже было необычно. Если корабль посылал сигнал бедствия и этот
сигнал был кем-то принят, то говорящему полагалось  прежде  всего  назвать
себя и того, к кому он обращался. Здесь явно было что-то не так.
     Кальхаун продолжал неподвижно сидеть на полу. С этого  места  его  не
было видно на экране у аппарата связи.
     Снова раздался тот же голос: "Вызываем  корабль,  терпящий  бедствие!
Что у вас случилось? Мы приняли ваш вызов! Что с вами произошло?"
     Мургатройд знал, что на вызов надо отвечать. Он сказал:  "Чи?"  -  и,
когда Кальхаун  и  на  этот  раз  не  пошевелился,  проговорил  уже  более
настойчиво: "Чи-чи-чи!".
     Кальхаун поднял его на ноги и  слегка  подтолкнул  к  креслу  пилота.
Мургатройд был в растерянности. Как и  все  тормали,  он  любил  подражать
людям. Но сейчас он был обескуражен тем, что  все  обычное  течение  жизни
было почему-то нарушено.  Кальхаун  ободряюще  кивнул,  и  это  вдохновило
Мургатройда. Он деловито прошлепал к креслу  пилота,  быстро  вскарабкался

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.