Случайный афоризм
Поэты рождаются в провинции, а умирают в Париже. Французская пословица
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Носил он штатский френч, брюки, заправленные в  сапоги  и  серую  кепку  в
большую клетку. Я вручил ему туго набитый деньгами портфель  от  советника
доктора  Клеффера,  на  что  Иегупов  только  и  сказал:  "Хорошо.   Скоро
увидимся". Затем он приходил несколько раз и приносил опечатанные сургучом
пакеты, завернутые в старые газеты. Я отвозил их в Москву Клефферу. Как-то
я заболел тяжелой инфлюэнцей с осложнением  на  уши.  Выходила  меня  жена
Тюнена - Клара. Но из-за этого дважды или трижды с пакетами от Иегупова  в
Москву ездил Франц Тюнен, не зная, как впрочем и я, их содержимое. Но  для
него я придумывал всякий раз  невинные  поводы  для  этих  поездок,  вроде
связанные с моим пребыванием здесь как инженера.
     В Старорецке я пробыл без малого четыре  месяца,  затем  меня  срочно
отозвали в Москву после убийства посла Мирбаха, а из Москвы уехал сюда,  в
Финляндию. Здесь моим гостем десять дней был Франц Тюнен.  Как-то  вечером
возле гостиницы мы встретили господина Иегупова. В прекрасном  европейском
пальто и шляпе, он вышел из шикарного автомобиля, завидев нас, заулыбался,
был очень любезен, пригласил вечером отужинать. За ужином в  ресторане  он
весело говорил о чем угодно, но ни разу не вспомнил наши с ним контакты  в
Старорецке. На следующий день Иегупов предложил нам сфотографироваться  на
память, что мы и сделали в одном из салонов..."


     После  этой  записи  через  интервал  шел  постскриптум  -  приписка,
сделанная спустя девять лет, но почему-то в этой части дневника. Читая ее,
Левин понял, что она  сюжетно  как  бы  завершала  предыдущий  дневниковый
отчет:

     "Выполняя волю доктора Клеффера, письмо я вскрыл после  его  кончины.
То, что я узнал, потрясло. Стало понятно,  почему  доктор  Клеффер  назвал
Иегупова  негодяем,  предупреждал  остерегаться  его.  Из  письма  доктора
Клеффера я узнал, что возил в пакетах какие-то важные  документы.  Добывал
их Иегупов. Но вместо того, чтобы покупать их за деньги, которые я передал
ему, Иегупов просто убивал владельцев бумаг, а деньги присваивал. Огромные
суммы.  В  этом  свете  я  выглядел  простым  обманутым  фельдъегерем,  не
подозревая, что кровь невинных жертв и на мне"...


     Теперь то, что написал Агафонов в своей книге о старорецких убийствах
и что написал Кизе в дневнике, сошлось для Левина  в  одну  нить:  Иегупов
убийца, жертвы - бывшие промышленники, богатые  купцы,  те,  кого  сегодня
принято называть бизнесменами. Похищались только какие-то  бумаги,  важные
документы. Какие? Кизе об этом не  пишет,  поскольку  и  сам  не  знал,  а
Клеффер  не  посчитал  нужным  посвятить  его  даже  в   последнем   своем
предсмертном письме, несмотря на его исповедальный характер.



                                    38

     На улице мысли Левина переключились на другое. Ни для  него,  ни  для
Анерта в  сущности  не  имеет  значения,  чем  занимался  молодой  Кизе  в
Старорецке в 1918-м  году.  Выяснение  этого  выходило  за  рамки  задачи,
поставленной  Анертом.  Услуги  бюро  Анерт  оплачивал  лишь  в   пределах
выяснения обстоятельств гибели его дяди оберста Алоиза  Кизе  в  советском
плену, и места, где он захоронен. Но думая о завершающем  письме,  которое
предстоит написать в Мюнхен, Левин решил все же сообщить Анерту и  о  том,
чем занимался господин Кизе в Старорецке в 1918-м году, возможно, не ведая
всего, поскольку ему, тогда еще сопливому офицерику, по молодости  лет  не
доверяли таких государственных секретов. А  если  бы  доверили?  Отказался
бы?.. Вопросец! Дальше предстоит деликатное - о месте захоронения Кизе. "К
сожалению, могила вашего  дяди  не  сохранилась.  Умиравших  военнопленных

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.