Случайный афоризм
Моя родина там, где моя библиотека. (Эразм Роттердамский)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Носил он штатский френч, брюки, заправленные в  сапоги  и  серую  кепку  в
большую клетку. Я вручил ему туго набитый деньгами портфель  от  советника
доктора  Клеффера,  на  что  Иегупов  только  и  сказал:  "Хорошо.   Скоро
увидимся". Затем он приходил несколько раз и приносил опечатанные сургучом
пакеты, завернутые в старые газеты. Я отвозил их в Москву Клефферу. Как-то
я заболел тяжелой инфлюэнцей с осложнением  на  уши.  Выходила  меня  жена
Тюнена - Клара. Но из-за этого дважды или трижды с пакетами от Иегупова  в
Москву ездил Франц Тюнен, не зная, как впрочем и я, их содержимое. Но  для
него я придумывал всякий раз  невинные  поводы  для  этих  поездок,  вроде
связанные с моим пребыванием здесь как инженера.
     В Старорецке я пробыл без малого четыре  месяца,  затем  меня  срочно
отозвали в Москву после убийства посла Мирбаха, а из Москвы уехал сюда,  в
Финляндию. Здесь моим гостем десять дней был Франц Тюнен.  Как-то  вечером
возле гостиницы мы встретили господина Иегупова. В прекрасном  европейском
пальто и шляпе, он вышел из шикарного автомобиля, завидев нас, заулыбался,
был очень любезен, пригласил вечером отужинать. За ужином в  ресторане  он
весело говорил о чем угодно, но ни разу не вспомнил наши с ним контакты  в
Старорецке. На следующий день Иегупов предложил нам сфотографироваться  на
память, что мы и сделали в одном из салонов..."


     После  этой  записи  через  интервал  шел  постскриптум  -  приписка,
сделанная спустя девять лет, но почему-то в этой части дневника. Читая ее,
Левин понял, что она  сюжетно  как  бы  завершала  предыдущий  дневниковый
отчет:

     "Выполняя волю доктора Клеффера, письмо я вскрыл после  его  кончины.
То, что я узнал, потрясло. Стало понятно,  почему  доктор  Клеффер  назвал
Иегупова  негодяем,  предупреждал  остерегаться  его.  Из  письма  доктора
Клеффера я узнал, что возил в пакетах какие-то важные  документы.  Добывал
их Иегупов. Но вместо того, чтобы покупать их за деньги, которые я передал
ему, Иегупов просто убивал владельцев бумаг, а деньги присваивал. Огромные
суммы.  В  этом  свете  я  выглядел  простым  обманутым  фельдъегерем,  не
подозревая, что кровь невинных жертв и на мне"...


     Теперь то, что написал Агафонов в своей книге о старорецких убийствах
и что написал Кизе в дневнике, сошлось для Левина  в  одну  нить:  Иегупов
убийца, жертвы - бывшие промышленники, богатые  купцы,  те,  кого  сегодня
принято называть бизнесменами. Похищались только какие-то  бумаги,  важные
документы. Какие? Кизе об этом не  пишет,  поскольку  и  сам  не  знал,  а
Клеффер  не  посчитал  нужным  посвятить  его  даже  в   последнем   своем
предсмертном письме, несмотря на его исповедальный характер.



                                    38

     На улице мысли Левина переключились на другое. Ни для  него,  ни  для
Анерта в  сущности  не  имеет  значения,  чем  занимался  молодой  Кизе  в
Старорецке в 1918-м  году.  Выяснение  этого  выходило  за  рамки  задачи,
поставленной  Анертом.  Услуги  бюро  Анерт  оплачивал  лишь  в   пределах
выяснения обстоятельств гибели его дяди оберста Алоиза  Кизе  в  советском
плену, и места, где он захоронен. Но думая о завершающем  письме,  которое
предстоит написать в Мюнхен, Левин решил все же сообщить Анерту и  о  том,
чем занимался господин Кизе в Старорецке в 1918-м году, возможно, не ведая
всего, поскольку ему, тогда еще сопливому офицерику, по молодости  лет  не
доверяли таких государственных секретов. А  если  бы  доверили?  Отказался
бы?.. Вопросец! Дальше предстоит деликатное - о месте захоронения Кизе. "К
сожалению, могила вашего  дяди  не  сохранилась.  Умиравших  военнопленных

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.