Случайный афоризм
В процессе писания есть нечто бесконечное. Элиас Канетти
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

"погиб при странных обстоятельствах", как сказано заявителем. Но  в  обоих
случаях - покойник. Что еще? Военный инженер-фортификатор. Родился в  1892
году. Значит, в 1948-м было ему пятьдесят шесть. Мужчина, военный человек,
в этом возрасте мог быть еще ой-ой-ой. Сейчас я старше его  тогдашнего  на
шесть лет, и помню,  что  когда  мне  стукнуло  пятьдесят  шесть,  я  тоже
чувствовал себя не то чтобы ой-ой-ой, но слава Богу... Что же еще мы знаем
о господине Кизе? Что он находился в лагере  для  военнопленных  здесь,  в
Старорецке. Вот и все... Где захоронен - неизвестно. А родственники  хотят
знать не только обстоятельства его смерти, но и место захоронения.  Скорее
всего такого места уже нет. Со своими покойниками не церемонились, сносили
кладбища, чтоб выстроить жилье для живых. Город вырос почти в два  раза...
Что мне хотелось бы знать для начала? - и задав  себе  этот  вопрос  после
долгого внутреннего монолога, Левин прошелся по  кабинету,  остановился  у
окна. - Нужна мне группа  вопросов,  -  сказал  он  себе.  -  Когда  я  их
придумаю, то рассортирую на две кучи. Одна - те, что надо выяснить тут,  в
Старорецке и вообще в пределах страны. Вторая...  Если  родственник,  этот
интересующийся дядей племянник из Мюнхена, как сказал мне немец, хочет все
знать, пусть, сукин сын, тоже посуетится. Отвалить валюту, потому  что  ее
много, и сидеть ковырять в носу и ожидать пока какой-то Левин будет потеть
и кровью харкать, конечно, очень удобно. Но Левин тоже не вчера родился  и
насидел в прокуратуре  хорошие  мозоли  на  заднице.  Поэтому  мюнхенскому
племяннику тоже  придется  пошевелиться.  Вот  это  и  будет  вторая  куча
вопросов, которую я пошлю ему в Мюнхен". - Левин вернулся к столу,  достал
из ящика визитную карточку, которую ему вручил немец по  поручению  своего
шефа.  На  ней  было  написано:  "Доктор  Густав-Карл   Анерт.   Президент
компании... Полиграфические машины, множительная техника, издательства..."
Внизу справа адрес, служебный телефон, телекс, телефакс.
     Отложив карточку, Левин подумал, что  составить  вопросики  для  этих
воображаемых двух кучек тоже непросто,  придется  почесать  затылок.  Чего
доброго, вместо двух кучек окажется нечто малозаметное и малополезное...
     Размышления его прервал Михальченко. Огромный, шумный,  он  ввалился,
швырнул кепочку из серого вельвета  на  стол,  рванул  на  груди  "молнию"
коричневой куртки и распахнув ее, уселся.
     - Ну  что,  Ефим  Захарович,  начали  движение  вперед,  колонной?  -
улыбаясь во весь рот, спросил он.
     - До движения колонной и оркестровых маршей еще далеко, Иван. Я  пока
сижу, даже не высиживаю цыплят, потому что и яиц нет.
     - Могу порадовать по другому поводу: покупаем  списанный  "уазик".  С
военными я договорился, приведем в божеский вид на  авторемонтном  заводе.
Так что будете ездить.
     - Куда?
     - Куда пожелаете... Мне никто не звонил? - он посмотрел на часы.
     - Нет.
     - В двенадцать должен прийти  замдиректора  музея.  У  них  уперли  с
экспозиции два кремневых пистоля пятнадцатого века.
     - Хорошо, что у них нет экспозиции с "макаровыми"...
     - Ладно, пойду к себе, - взяв кепочку, Михальченко вышел...
     Левин придвинул  лист  бумаги,  подпер  кулаком  подбородок  и  долго
смотрел на то место, где только что стоял Михальченко. Затем  взяв  ручку,
стал  быстро  писать:  "1.  К  Гукасяну  -   следственный   отдел   службы
безопасности. Для ориентации. 2. Кто по линии прокуратуры тогда  курировал
КГБ? (Это на всякий случай). Прокурором области был, кажется,  Никитченко.
Проверить. Но вряд ли он жив. Я тогда учился на третьем курсе. Если ему  в
ту пору было сорок-сорок пять,  то  сейчас  ему  должно  быть  восемьдесят
два-восемьдесят семь. 3. Поехать на место, где стоял тогда лагерь".
     Он отложил ручку, поскольку больше ничего не придумал, успокоительно,
по давнему опыту  решив,  что  по  ходу  дела,  как  бы  медленно  оно  ни
двигалось, какие-то новые вопросы возникнут сами по себе, без насилия.
     Затем он принялся сочинять письмо Анерту в Мюнхен:


1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.