Случайный афоризм
Отвратительно, когда писатель говорит, пишет о том, чего он не пережил. Альбер Камю
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

соотечественник.  Где,   когда,   как   они   познакомились,   при   каких
обстоятельствах? Почему Кизе доверил тогда Марголиной  такую  существенную
деталь, как факт его знакомства  с  шофером  1918-го  года?  Больше  того,
охарактеризовал его, как очень плохого человека. Откуда и куда тут тянутся
ниточки? И еще - вроде мелочь: вскоре после встречи с шофером  Кизе  умер.
Шофер больше на стройке не появлялся. Но зато  появился  некто  в  военной
форме. Это мог был дознаватель из военной прокуратуры или человек из НКВД.
И, возможно, неслучаен слух, что шофер этот исчез. Что и как тут  связать?
Одно, пожалуй, несомненно: умер Кизе не от болезни.  Вряд  ли  бы  в  этом
случае посмертно им интересовалась прокуратура или  НКВД.  Заболел,  умер,
зарыли - и все тут...
     Ничего подобного он не  рассчитывал  услышать  от  Марголиной,  когда
решил сперва встретиться с нею, а потом уже с Шоором.



                                    19

     В понедельник к девяти, как и условились, Шоор явился в бюро.
     Усевшись, он извлек из красивой красной папки со множеством  застежек
большой конверт - Левину от Анерта.
     - Это тоже вам. Мой презент, - Шоор протянул Левину свеженький  номер
журнала "Я - жокей". - Последний выпуск.
     Поблагодарив и полистав его из вежливости,  Левин  отложил  журнал  и
вскрыл конверт. В нем он обнаружил письмо от Анерта  и  несколько  страниц
ксерокопий каких-то документов, переведенных на русский язык. Он  принялся
читать письмо Анерта.
     Пока Левин читал, Шоор, испросив разрешения, вытащил из кармана пачку
"НВ", закурил и стал  осторожно  разглядывать  Левина:  его  плохо  сшитую
одежду, старомодную сорочку, чем-то озабоченное морщинистое лицо.
     "Он не славянин, - определил  Шоор.  -  Он  еврей.  Им  теперь  стало
легче... Впрочем..."

     "...Дело в том, что дневники  дяди,  которые  он  вел  в  Старорецком
лагере", - читал между тем Левин письмо Анерта, - "в Мюнхен привез  вместе
с вещами покойного его  знакомый  по  лагерю,  офицер  вермахта.  Так  мне
сообщила фрау Кизе в 1949 году. Но кто этот офицер и где он, я не знаю,  и
разыскать его, даже если он жив, сегодня вряд ли возможно.
     Посылаю Вам две дневниковые записи - от 18-го и 22-го  ноября.  После
22-го ноября 1948 года дневник  обрывается.  Видимо,  эта  запись  сделана
накануне самой смерти.  Я  думаю  так,  поскольку  последующие  события  -
возвращение военнопленных домой - радостного характера,  и  дядя,  человек
аккуратный и пунктуальный, отразил бы это в своем дневнике.
     Если Вам что-либо понадобится еще, передайте через господина Шоора.
     С уважением Густав Анерт".

     Отложив письмо, Левин обратился к Шоору:
     - Вы извините, мне нужно прочитать  еще  вот  это,  -  указал  он  на
ксерокопии. -  Возможно,  возникнут  какие-то  вопросы,  которые  придется
задать господину Анерту.
     - Пожалуйста, - вежливо согласился Шоор. - Я буду ждать...

     "...18-го ноября.
     Слухи, что нас отправят домой, подтвердил сержант Юра. Точной даты он
не знает. Боже, как бы я был счастлив, случись  это  не  позже  чем  через
месяц. Тогда на родину я прибыл бы к Рождеству! Мог ли  я  думать  в  1918
году, когда покидал Старорецк, что окажусь в  нем  через  тридцать  лет  в
качестве военнопленного?! Те места в городе, которые я помнил с молодости,
сейчас не  узнать  -  много  разрушений,  война  здесь  прошлась  особенно
жестоко. Дома разрушены, люди живут в  сохранившихся  подвалах,  расчистку

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.