Случайный афоризм
Величайшую славу народа составляют его писатели. Сэмюэл Джонсон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

верную шабашку, можно сказать, обеспечил по гроб жизни. По сути дела, и
радиола "Урал", и шифоньерка, и мотоцикл, хоть и без хода, - все дело рук
старика Моченкина.
  А получается все наоборот, без широкого взгляда на перспективы. Народили
сын с невесткой хулиганов-школьников, и у тех ноль внимания к деду,
бесконечное отсутствие уважения - ни тебе "здравствуйте, уважаемый дедушка
Иван Александрович", ни тебе - разрешите сесть, уважаемый дедушка Иван
Александрович", и этого больше терпеть нет сил.
  В свое время он писал жалобы: на школьников-хулиганов в пионерскую
организацию, на сына в его монтажное (по коровникам) управление, на
невестку в журнал "Крестьянка", - но жалобам ходу не дала бюрократия,
которая на подкупе у семьи.
  Теперь же у старика Моченкина возникла новая идея, и имя этой
восхитительной идеи было Алимент.
  До пенсии старик Моченкин стажу не добрал, потому что, если честно
говорить, ухитрился в наше время прожить почти не трудовую жизнь, все
охолащивал мелкий парнокопытный скот, все по чайным основные годы просидел,
наблюдая разных лиц, одних буфетчиц перед ним промелькнул цельный
калейдоскоп, и потому на последующую жизнь витала сейчас перед ним идея
Алимента.
  Этот неблагодарный сын, с которым сейчас старик Моченкин, резко
конфликтуя, жил, был говорящим. Другие три его сына, были хоть и не
говорящими, но высокоактивными, работящими умельцами. Они давно уже
покинули отчие края и теперь в разных концах страны клепали по хозрасчету
личную материальную заинтересованность. Их, неговорящих и невидимых, старик
Моченкин сильно уважал, хотя и над ними занес карающую идею Алимента.
  И вот в это тихое летнее утро, не найдя в баньке ни пару, ни квасу и
вообще не найдя баньки, старик Моченкин чрезвычайно осерчал, полаялся с
сыном (благо, говорящий), с невесткой-вздорницей, расшугал костылем
хулиганов-школьников и снарядил свой портфель, который плавал когда-то
ложным крокодилом по африканской реке Нил, в хлопоты по областным
инстанциям.
  В последний раз горячим взором окинул он избу, личную трудовую,
построенную покойной бабкой, а сейчас захваченную наглым потомством (ни
тебе "разрешите взять еще кусочек, уважаемый дедушка Иван Александрович",
ни тебе посоветоваться по школьной теме "луч света в темном царстве"),
криво усмехнулся - запалю я их Алиментом с четырех концов - и направился в
сельпо, откуда, он знал, должна была нынче утром идти машина до станции
Коряжск.

  Учительница неполной средней школы, учительница по географии всей планеты
Ирина Валентиновна Селезнева собиралась в отпуск, в зону черноморских
субтропиков. Первоначальное решение отправиться на берега короткой, но
полноводной Невы, впадающей в Финский залив Балтийского моря, в город-музей
Ленинград, было изменено при мыслях о южном загаре, покрывающем
умопомрачительную фигуру, при кардинальной мысли - "не зарывай, Ирина,
своих сокровищ".
  Вот уже год, как после института копала она яму для своих сокровищ здесь,
в глуши районного центра, и Дом культуры посещала только с целью
географической, по линии распространения знаний, на танцы же ни-ни, как
представитель интеллигенции.
  Ах, Ирина Валентиновна глянула в окно: у телеграфного столба на утреннем
солнцепеке стоял удивительный семиклассник Боря Курочкин в новом синем
костюме, обтягивающем его маленькую атлетическую фигуру, при зеленом
галстуке и красном платке в нагрудном кармане; длинные волосы набриолинены
на пробор. Он стоял под столбом среди коровьих лепешек, как выходец из
иного мира, и возмущал все существо Ирины Валентиновны своим шикарным видом
и стеклянным взглядом сосредоточенных на одной идее глаз.
  Почти что год назад Ирина Валентиновна, просматривая классный журнал,
задала удивительному семикласснику Боре Курочкину, сыну главного агронома,

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.