Случайный афоризм
Настоящие писатели - совесть человечества. Людвиг Андреас Фейербах
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

верную шабашку, можно сказать, обеспечил по гроб жизни. По сути дела, и
радиола "Урал", и шифоньерка, и мотоцикл, хоть и без хода, - все дело рук
старика Моченкина.
  А получается все наоборот, без широкого взгляда на перспективы. Народили
сын с невесткой хулиганов-школьников, и у тех ноль внимания к деду,
бесконечное отсутствие уважения - ни тебе "здравствуйте, уважаемый дедушка
Иван Александрович", ни тебе - разрешите сесть, уважаемый дедушка Иван
Александрович", и этого больше терпеть нет сил.
  В свое время он писал жалобы: на школьников-хулиганов в пионерскую
организацию, на сына в его монтажное (по коровникам) управление, на
невестку в журнал "Крестьянка", - но жалобам ходу не дала бюрократия,
которая на подкупе у семьи.
  Теперь же у старика Моченкина возникла новая идея, и имя этой
восхитительной идеи было Алимент.
  До пенсии старик Моченкин стажу не добрал, потому что, если честно
говорить, ухитрился в наше время прожить почти не трудовую жизнь, все
охолащивал мелкий парнокопытный скот, все по чайным основные годы просидел,
наблюдая разных лиц, одних буфетчиц перед ним промелькнул цельный
калейдоскоп, и потому на последующую жизнь витала сейчас перед ним идея
Алимента.
  Этот неблагодарный сын, с которым сейчас старик Моченкин, резко
конфликтуя, жил, был говорящим. Другие три его сына, были хоть и не
говорящими, но высокоактивными, работящими умельцами. Они давно уже
покинули отчие края и теперь в разных концах страны клепали по хозрасчету
личную материальную заинтересованность. Их, неговорящих и невидимых, старик
Моченкин сильно уважал, хотя и над ними занес карающую идею Алимента.
  И вот в это тихое летнее утро, не найдя в баньке ни пару, ни квасу и
вообще не найдя баньки, старик Моченкин чрезвычайно осерчал, полаялся с
сыном (благо, говорящий), с невесткой-вздорницей, расшугал костылем
хулиганов-школьников и снарядил свой портфель, который плавал когда-то
ложным крокодилом по африканской реке Нил, в хлопоты по областным
инстанциям.
  В последний раз горячим взором окинул он избу, личную трудовую,
построенную покойной бабкой, а сейчас захваченную наглым потомством (ни
тебе "разрешите взять еще кусочек, уважаемый дедушка Иван Александрович",
ни тебе посоветоваться по школьной теме "луч света в темном царстве"),
криво усмехнулся - запалю я их Алиментом с четырех концов - и направился в
сельпо, откуда, он знал, должна была нынче утром идти машина до станции
Коряжск.

  Учительница неполной средней школы, учительница по географии всей планеты
Ирина Валентиновна Селезнева собиралась в отпуск, в зону черноморских
субтропиков. Первоначальное решение отправиться на берега короткой, но
полноводной Невы, впадающей в Финский залив Балтийского моря, в город-музей
Ленинград, было изменено при мыслях о южном загаре, покрывающем
умопомрачительную фигуру, при кардинальной мысли - "не зарывай, Ирина,
своих сокровищ".
  Вот уже год, как после института копала она яму для своих сокровищ здесь,
в глуши районного центра, и Дом культуры посещала только с целью
географической, по линии распространения знаний, на танцы же ни-ни, как
представитель интеллигенции.
  Ах, Ирина Валентиновна глянула в окно: у телеграфного столба на утреннем
солнцепеке стоял удивительный семиклассник Боря Курочкин в новом синем
костюме, обтягивающем его маленькую атлетическую фигуру, при зеленом
галстуке и красном платке в нагрудном кармане; длинные волосы набриолинены
на пробор. Он стоял под столбом среди коровьих лепешек, как выходец из
иного мира, и возмущал все существо Ирины Валентиновны своим шикарным видом
и стеклянным взглядом сосредоточенных на одной идее глаз.
  Почти что год назад Ирина Валентиновна, просматривая классный журнал,
задала удивительному семикласснику Боре Курочкину, сыну главного агронома,

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.