Случайный афоризм
В писателе есть что-то от жреца, в пишущем - от простого клирика: для одного слово составляет самоценное деяние, для другого же - деятельность. Ролан Барт
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



Этот день в истории
В 1871 году родился(-лась) Александр Иванович Куприн


в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

  - Примерно в эту же зону,- сказал моряк, удивляясь такой удаче.
  - Какая, вы думаете, сейчас погода в субтропиках? - продолжала разговор
педагог главным образом для того, чтобы унизить удивительного школьника.
  - Думаю, что погода там располагает... к отдыху, - ответил с улыбкой
моряк.
  Увидев эту улыбку и поняв ее, бубукнул Боря Курочкин детскими губами,
фуфукнул детским носом.
  - Ну, я пошел,- сказал он.
  Он ушел, заметая пыль новомодными клешами, ссутулившись, плюясь во все
стороны. Жизнь впервые таким образом хлопнула удивительного семиклассника
пыльным мешком по голове.
  Моряк подсадил педагога (при подсадке еще раз удивился своему везению),
махнул и сам через борт. Уютно устроившись на бочкотаре, они продолжали
разговор и даже не заметили, как на бочкотару голодной рысью вскарабкался
третий пассажир-старик Моченкин дед Иван.
  Старик Моченкин по привычке быстро осмотрел бочкотару на предмет
колорадского жука, не нашел такового и, пристроившись у кабины, написал в
район жалобу на учительницу Селезневу, голыми коленками завлекающую
военнослужащих. А чему она научит подрастающее поколение?
  На крыльце появилась сладко зевающая Сима.
  - Эге, Глеб Иванович, как вы удачно приспособились,- протянула она.- Ой,
да это вы, Ирина Валентиновна? Извиняйте за неуместный намек, - пропела она
с томным коварством и обменялась с моряком понимающими улыбками.- Э, а ты
куда собрался, дед Иван?
  - Я с твоей бабкой на печи не лежал,- сердито пшикнул старик Моченкин, -
Ты лучше письмо это в ящик брось. - И передал буфетчице донос на педагога.
  На крыльцо выскочил чумовой Володя Телескопов, рожа вся в яичнице,
  - Все в порядке, пьямых нет!- заорал он,- Эй, Серафима, где мой кепи, где
лайковые перчатки, где моя книженция, сборник сказок? Дай-ка мне десятку,
Серафима, подарок тебе куплю в Коряжске, промтовар тебе куплю, будешь рада.
  - Значит, заедешь за сыном лесничего, - сказала Сима, - и сразу в
Коряжск. Бочкотару береги, она у нас нервная. Десятки тебе не дам, а на
пол-литра сам наберешь. Смотри, на пятнадцать суток не загреми, разлюблю.
  И тут она по-женски, никого не стыдясь, поцеловала Телескопова в
некрасивые губы.
  Володька сел за руль, дуднул, рванул с места. Бочкотара крякнула, осела,
пассажиры повалились на бока.

  Через десять минут безумный грузовик на лихом вираже, на одних только
правых колесах влетел во двор лесничества.
  Вадим Афанасьевич снялся было со своим элегантным чемоданом, скорее даже
портпледом, но родственники, дружно рыдая, ловко навьючили на него
огромный, тяжеленный рюкзак с вареньем. Халигалия тут чуть не лишилась
своего лучшего друга, ибо мешок едва не переломил консультанта пополам.
  Вадим Афанасьевич расположился было уже в кабине, как вдруг заметил в
кузове на бочкотаре особу противоположного пола. Он предложил ей занять
место в кабине, но Ирина Валентиновна наотрез отказалась: ветер дальних
дорог совсем ее не страшил, скорее вдохновлял,
  Старик Моченкин тоже отверг интеллигентные приставания, он не хотел
покидать наблюдательный пост. Вадим Афанасьевич совсем уже растерялся от
своего джентльменства и предложил место в кабине Шустикову Глебу как
военнослужащему.
  - Кончай, кореш. Садись и не вертухайся,- довольно сердито оборвал его
Глеб, и Вадим Афанасьевич, покоробленный "корешем", сел в кабину.

  И наконец тронулись. Жутко прогрохотали через весь райцентр: мимо
агрономского дома, возле которого лицом к стене стояла маленькая фигурка с
широкими, трясущимися от рыданий плечами; мимо Дома культуры, с крыльца
которого салютовал отъезжающим мужской актив; мимо моченкинекого дома,
неподозревающего о карающем Алименте; мимо вальяжно-лукавой Симы на

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.