Случайный афоризм
То, что по силам читателю, предоставь ему самому. Людвиг Витгенштейн
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     - Где ж ты пропадал, Буров? - спросил я с искренним любопытством.
     Лицо его омрачилось, он застенчиво помешкал, словно решал,  стоит  ли
говорить.
     - В Израиле, - проговорил он тихо, будто сознался в чем то постыдном.
     - Ты?! - опешил я.
     История, которую поведал мне Буров, заслуживает общего внимания. Мать
его рано умерла, вырастил его  отчим,  тихий  человек,  который  в  частых
запоях пропадал неизвестно где. Буров  был  уверен,  что  отчима  спаивают
евреи, чтобы досадить ему, русскому патриоту Бурову.
     Едва отчим появлялся после запоя, Буров учинял ему следствие и допрос
в надежде узнать истину.
     - Дались тебе евреи! - в крайней досаде укорил его однажды  отчим.  -
Сам то ты кто?
     - Кто? - растерялся Буров.
     - Еврей!
     Большее оскорбление для Бурова трудно было придумать. Он был  уязвлен
до потери сознания.
     - Я еврей?! - побелел Буров от ненависти и скверны.
     - А то кто же... Натуральный, - буднично отвечал отчим.
     Морщась с похмелья от мучительной головной боли,  он  рассказал,  что
бабушка Бурова со  стороны  матери  была  еврейкой,  национальность  же  у
евреев, как известно,  наследуется  от  матери,  и  хочешь  не  хочешь,  а
уклониться не удастся.
     Узнав новость,  Буров  окаменел.  Потрясенный  до  умопомрачения,  он
застыл, замер, оцепенел и лишь бессловесно пялился на отчима  не  в  силах
даже звука произнести.
     - Не хотел я тебе говорить, но ты достал меня, - объяснил отчим  свой
поступок и побрел опохмеляться.
     После его  ухода  Буров  слег.  Он  лежал  неподвижный,  как  колода,
безмолвный, точно его разбила неведомая хворь. И пока  он  лежал,  мнилось
ему, что за окном сумерки, хотя только-только минул ясный полдень.
     Открывшаяся Бурову правда была невыносимей, чем смертельная  болезнь.
Он был согласен на любой диагноз - на рак, на СПИД, только  бы  избавиться
от свалившейся на него напасти. Да, он готов был на сделку  с  неизлечимым
больным, хотя в глубине души он понимал, что  надежды  нет:  вряд  ли  кто
согласится стать евреем даже в обмен на исцеление.
     Думал Буров и о соратниках. Теперь ему не было места в  общем  строю,
все отвернутся от него, никто не подаст  руки.  Некоторые  решат,  что  он
подло их обманул, а кое-кто сделает  вывод,  что  его  намеренно  заслали,
чтобы выведать  все  и  вредить.  Буров  понимал,  что  никому  ничего  не
объяснишь, даже слушать не станут.
     Выхода не было. Последние силы Буров употребил, чтобы взрезать вены.
     Да, он наложил на себя руки.  Его  можно  понять:  что  еще  остается
русскому человеку, если он так скоропостижно превратился в еврея?
     Когда отчим вернулся, пасынок лежал весь в крови. Врачам удалось  его
спасти, он долго лежал в больнице, его не покидало  суицидное  настроение;
особая сиделка стерегла его день и ночь, чтобы он  не  покончил  с  собой.
Огонь в его глазах погас, взгляд стал тусклым, как у слепца.
     Понятное дело... Когда русскому  патриоту  средь  бела  дня  внезапно
объявляют, что он еврей, жизнь кончена. Да и зачем, собственно, жить?
     В больнице его однажды навестил отчим:
     - Брось, не переживай... Очень ты впечатлительный. Что так убиваться?
Ну еврей, и еврей, мало ли что бывает...  У  нас  на  работе  жена  одному
мужику двойню родила, двух негритят. Люди иной раз калеками рождаются, без
ног, без рук... И ничего, живут. Еврею, конечно, похуже, но что  делать...
Жизнь - штука сложная. Терпи, коли не повезло. Христос терпел и нам велел.
А ведь он тоже сперва евреем был.
     - Как евреем? - воззрился на него пасынок.
     - Очень просто. Ты не знал?
     - Мне никто не говорил.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.