Случайный афоризм
Роман, прожитый каждым индивидом, остается более грандиозным произведением, чем любое из произведений, когда-либо написанных на бумаге. Виктор Франкл
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     - Скрывали, видно. Да это все знают: самый что ни на есть еврей!
     Буров подавленно молчал. Это было похоже на контузию. Слишком много в
последнее время свалилось на него  сокрушительных  новостей,  его  хрупкая
душа ныла от потрясений.
     То, что случилось потом, трудно представить  даже  в  кошмарном  сне.
После выписки Буров сделал себе обрезание.  Он  определился  в  хасиды,  в
самую непреклонную ветвь.
     Буров усердно изучал тору - святое пятикнижие Моисея, в  синагоге  не
было более набожного, более рьяного верующего, чем он, никто так не чтил и
не соблюдал субботу. Глаза его снова горели, излучая свет.  То  был  огонь
сокровенного знания, данного лишь ему - ему одному, жар подлинной  истины,
открывшейся посвященному.
     Теперь Буров знал, что он  принадлежит  к  избранному  народу  -  Бог
избрал этот народ для себя: "Вы будете Моим уделом из всех народов" (Исход
1, 9).
     Гордыня избранности горела в его глазах, презрительная усмешка играла
на  его  лице,  когда  он  видел  нечестивых  гоев.  Он   испытывал   свое
превосходство над ними, "ибо часть Господа народ его" (Второзаконие 32).
     Встречая прежних друзей, бывших соратников, Буров высоко нес  голову,
твердо зная свое право вознестись над  ними,  ибо  сказал  Господь:  "Этот
народ Я образовал для Себя, он будет возвещать славу Мою" (Исайя 43).
     Буров свысока смотрел на  снующее  вокруг  население,  высокомерие  и
гордыня печатью лежали на его  лице:  кто  они,  эти  дикари,  кто  они  в
сравнении с тысячелетиями за его спиной?
     Никакие насмешки, никакие проклятия и плевки не  могли  остудить  жар
его глаз, он всегда помнил, кто покровительствует ему: "Любовью  вечною  Я
возлюбил тебя и потому простер к тебе благоволение" (Иеремия 31).
     Знавшие его прежде дивились разительной перемене. Но где было им,  не
знающим торы слепым недоумкам, где было им услышать и  понять  сокровенный
голос, обращенный к нему свыше: "И обручу тебя Мне навек,  и  обручу  тебя
Мне в правде и суде,  в  благости  и  милосердии,  и  обручу  тебя  Мне  в
верности, и ты познаешь Господа" (Осия 2).
     Буров уехал в Израиль, где вступил в непримиримую боевую организацию,
которая с оружием в руках осваивала оккупированные территории. Такая уж он
был цельная натура, что ничего не делал вполсилы, частью души. И  если  уж
отдавался идее, то всем сердцем, в полный накал.
     Днем поселенцы  пахали  землю,  ночью  охраняли  поля  и  селения  от
террористов. Внешне Буров мало чем отличался от прочих колонистов. Как все
он был одет в шорты, в легкую рубашку-сафари, в тяжелые армейские башмаки,
как все носил на темени круглую шапочку-кипу, как все таскал на плече  или
за спиной легендарный автомат "Узи". Как у всех кожу его  покрывал  загар.
Однако среди поселенцев на левом берегу Иордана не было  никого,  кто  был
так предан идее: она неукротимо горела в его глазах, обжигая всякого,  кто
думал иначе.
     Душа его ликовала: он снова был в общем строю - плечо к плечу, локоть
к локтю.
     Спустя год Бурова отыскало письмо. Он получил его утром, но прочитать
не смог и таскал в кармане день, пока работал, не покладая  рук,  и  ночь,
пока патрулировал дороги и перестреливался с арабами. И он вскрыл  конверт
лишь на следующее утро.
     Это было первое письмо за  весь  год,  Буров  читал  его  медленно  и
внимательно. Дочитав до конца,  он  погрузился  в  каменное  оцепенение  и
сидел, уставясь в одну точку. Какая-то всепоглощающая мысль ввергла его  в
немоту, оглушила и обездвижила. Как случалось  уже,  это  было  похоже  на
контузию.
     - Обманули, жиды проклятые! - вымолвил он  наконец.  -  Надули!  -  в
трагической досаде он с силой ударил себя ладонью по лбу.  -  Сговорились!
Подстроили!
     Письмо пришло от отца. Тот писал, что отчим ввел его в заблуждение  -
то ли по ошибке, то ли по злому умыслу. В письме отец сообщал,  что  Буров

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.