Случайный афоризм
Чтобы написать произведение нужно уметь читать и слушать. Анна Василиогло
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

на бирюзовом небе. Вода под лозинами стала прозрачная,  ледяная
и  как  будто  тяжелая. Она мгновенно прогоняет ночную лень, и,
умывшись  и  позавтракав  в  людской  с  работниками   горячими
картошками   и   черным   хлебом   с  крупной  сырой  солью,  с
наслаждением  чувствуешь  под  собой  скользкую   кожу   седла,
проезжая  по  Выселкам  на  охоту.  Осень  -  пора престольных
праздников, и народ в это время прибран, доволен,  вид  деревни
совсем  не  тот,  что в другую пору. Если же год урожайный и на
гумнах возвышается целый золотой город,  а  на  реке  звонко  и
резко гогочут по утрам гуси, так в деревне и совсем не плохо. К
тому  же  наши  Выселки  спокон  веку,  еще  со времен дедушки,
славились "богатством". Старики и старухи жили в Выселках очень
подолгу, - первый признак  богатой  деревни,  -  и  были  все
высокие,  большие  и белые, как лунь. Только и слышишь, бывало:
"Да, - вот Агафья восемьдесят три годочка  отмахала!"  -  или
разговоры в таком роде:
     - И  когда  это  ты  умрешь, Панкрат? Hебось тебе лет сто
будет?
     - Как изволите говорить, батюшка?
     - Сколько тебе годов, спрашиваю!
     - А не знаю-с, батюшка.
     - Да Платона Аполлоныча-то помнишь?
     - Как же-с, батюшка, - явственно помню.
     - Hу, вот видишь. Тебе, значит, никак не меньше ста.
     Старик, который стоит перед барином вытянувшись, кротко  и
виновато  улыбается. Что ж, мол, делать, - виноват, зажился. И
он, вероятно, еще более  зажился  бы,  если  бы  не  объелся  в
Петровки луку.
     Помню я и старуху его. Все, бывало, сидит на скамеечке, на
крыльце,  согнувшись,  тряся  головой,  задыхаясь  и держась за
скамейку руками,  -  все  о  чем-то  думает.  "О  добре  своем
небось",  - говорили бабы, потому что "добра" у нее в сундуках
было, правда, много. А она  будто  и  не  слышит;  подслеповато
смотрит куда-то вдаль из-под грустно приподнятых бровей, трясет
головой и точно силится вспомнить что-то. Большая была старуха,
вся  какая-то  темная.  Панева  -  чуть  не прошлого столетия,
чуньки - покойницкие, шея  -  желтая  и  высохшая,  рубаха  с
канифасовыми  косяками  всегда  белая-белая,  - "совсем хоть в
гроб клади". А около крыльца большой камень лежал: сама  купила
себе  на  могилку,  так  же  как  и саван, - отличный саван, с
ангелами, с крестами и с молитвой, напечатанной по краям.
     Под стать старикам были и  дворы  в  Выселках:  кирпичные,
строенные  еще  дедами.  А  у  богатых  мужиков - у Савелия, у
Игната, у Дрона -  избы  были  в  две-три  связи,  потому  что
делиться  в  Выселках  еще  не было моды. В таких семьях водили
пчел, гордились жеребцом-битюгом сиво-железното цвета и держали
усадьбы  в  порядке.  Hа  гумнах  темнели   густые   и   тучные
конопляники, стояли овины и риги, крытые вприческу; в пуньках и
амбарчиках  были  железные двери, за которыми хранились холсты,
прялки,  новые  полушубки,  наборная  сбруя,  меры,   окованные
медными обручами. Hа воротах и на санках были выжжены кресты. И
помню,  мне порою казалось на редкость заманчивым быть мужиком.
Когда, бывало, едешь солнечным утром по деревне, все думаешь  о
том,  как хорошо косить, молотить, спать на гумне в ометах, а в
праздник встать вместе с  солнцем,  под  густой  и  музыкальный
благовест из села, умыться около бочки и надеть чистую замашную
рубаху,  такие  же  портки  и несокрушимые сапоги с подковками.
Если же, думалось, к этому прибавить здоровую и красивую жену в
праздничном  уборе,  да  поездку  к  обедне,  а  потом  обед  у
бородатого  тестя,  обед  с  горячей  бараниной  на  деревянных

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.