Случайный афоризм
После каждого "последнего крика" литературы я обычно ожидаю ее последнего вздоха. Станислав Ежи Лец
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

чтобы оказаться на безопасном расстоянии от колеи.
     Поезд приближался с устрашающим  грохотом.  Впереди  летел  ураганный
ветер, подгоняемый безжалостным настырным конвоиром. Гул и  слепящий  свет
до отказа заполнили тесное  замкнутое  пространство,  поезд  с  неумолимой
предназначенностью накатывался, громыхая, и любую живую душу  могла  взять
оторопь: казалось, деться некуда и спасения нет.
     Все замерли, прижавшись к ребрам тюбинга, как вдруг пленник  с  диким
воплем резко рванулся в сторону, как бы в нестерпимом желании освободиться
и убежать.
     По естественной причине связанный с  ним  намертво  Хартман  дернулся
следом, и всем вдруг с ослепительной ясностью стало понятно,  что  пленник
летит под поезд и тащит Хартмана за собой; спина американца уже оторвалась
от тюбинга, длинное тело повисло в пустоте над обочиной.
     Лишь миг длилось оцепенение. Ключников был начеку, мгновенно вцепился
в американца и удержал, остановил падение.
     Непонятно было, сколько это длилось - секунды или  вечность.  Пленник
изо всех сил неудержимо рвался к рельсам, точно старался достигнуть самого
желанного для себя -  рвался  и  тянул  Хартмана  за  собой.  Трудно  было
предположить такую силу  в  мальчишке.  Скорее  всего,  решившись,  он  на
мгновение собрал все,  что  мог,  всю  силу  и  вложил  в  одно  последнее
движение.
     Конечно, Хартман не  удержал  бы  его  один,  оба  были  обречены.  К
счастью, Бирс и Ключников пришли американцу на помощь, но стащить пленника
с колеи не хватило времени: поезд налетел, ударил несчастного  и  отбросил
на обочину.
     Вагоны, громыхая,  проскакивали  мимо,  внезапно  стало  оглушительно
пусто и тихо: последний вагон со свистом улетел в даль, оставив  за  собой
пустоту  и  беззвучие;  все  трое  почувствовали   себя   в   безвоздушном
пространстве.
     Было похоже, они побывали в  молотилке.  Ошеломленные,  они  медленно
приходили в себя, словно после жестокой трепки, и вяло, сонливо двигались,
приводя одежду в порядок.
     Справившись с оцепенением,  они  неожиданно  обнаружили,  что  залиты
кровью.  Хартман  одной  рукой  вытирал  лицо  и  недоумевая   разглядывал
окровавленную ладонь: рану он не находил,  а  догадаться,  что  это  чужая
кровь, не умел.
     Несчастный альбинос лежал  рядом  на  обочине,  неестественно  мятый,
будто и не человек вовсе, а тряпичная кукла: схваченная стальным браслетом
рука висела изогнуто, как сломанная ветка.
     Мальчишка был мертв. Страшный  удар  убил  его  на  месте.  И  теперь
Хартман был прикован к мертвецу, который не отпускал его ни на шаг.
     - Спроси у него,  можно  ли  им  что-нибудь  объяснить?  -  предложил
Ключников, но Бирс не стал переводить.
     Он  расстегнул  наручники,  американец  не  обратил  внимания;   было
заметно, как он бледен и как растерян.
     - Он хотел меня убить? - скованно спросил  Хартман  после  некоторого
молчания.
     - Хотел, - кивнул Бирс.
     - Зачем?
     - Он считал вас врагом.
     -  Но...  такой  ценой?  -  искренне  недоумевал  Хартман,   стараясь
уразуметь непостижимую для него загадку.
     Где было ему, американцу, понять фанатизм этой неистовой веры? И  как
мог он, рожденный и выросший вдали,  осилить  умом  людоедскую  суть  этой
идеи? Идеи, которая требовала от человека все во имя своя, даже жизнь.
     - Значит, если б не я, он остался бы жив? - спросил Хартман.
     Вывод американца едва не сразил Антона наповал.
     "Мать честная! - подумал Бирс. - Вот чем мы отличаемся от них. Вот  в
чем мы не сойдемся никогда. Любой из нас проклянет  врага.  Любой  из  нас
крыл бы убийцу последними словами. Этот винит себя. И в чем?! В чем?!"

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.