Случайный афоризм
Писатель подобен раненой тигрице, прибежавшей в свое логовище к детенышам. Лев Шестов
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     - Черт знает что! - огорченно  произнес  Ключников.  -  Предупреждали
меня: не имей дело с  евреями!  Не  послушался,  дурак,  связался.  Теперь
расхлебываю.
     - Что?! - встрепенулась Аня. - Что ты сказал?!
     Она даже села, чтобы получше услышать его - услышать и разглядеть - и
неожиданно расхохоталась.
     - Ну наконец-то, наконец! - проговорила она сквозь смех. -  А  я  все
ждала, когда же, когда!.. Все думала: когда ты прорежешься? Наконец-то!
     Она продолжала смеяться и вдруг сдержала смех и глянула пытливо:
     - А ты знаешь, дружок, меня тут убить обещали...
     - Кто? - спросил Ключников, уже зная, уже предчувствуя.
     - Твои друзья.
     - Какие?
     - Не знаю, твои. Они так и сказали: твои друзья. Убьем, говорят.
     - За что?
     - За тебя. Прикончат, если не оставлю тебя в покое. Звонили, на улице
подходили. Сказали, чтобы я убиралась.
     - Что ж ты молчала?
     - А что говорить? Скука. Я бы и сейчас не сказала, ты сам начал.
     - Глупости. Ничего они не сделают.
     - Как знать, как знать... - улыбнулась она легко. - О тебе заботятся:
осквернили тебя евреи. Вот и ты туда же...
     - Я пошутил.
     - О да, конечно! Прекрасное чувство юмора! Веселье в морге!
     - Чушь все это, - он с досадой пожал плечами и отправился в ванную.
     Сергей долго мылся горячей водой, оттирая с себя минувшую ночь. Когда
он вышел, Ани не было, он решил, что она спустилась в магазин, и вдруг она
позвонила по телефону и сказала, чтобы он уходил, она не хочет его видеть.
По тому, как спокойно она говорила, он понял: все  обдумано,  все  решено.
Ключников собрал вещи и поехал в общежитие отсыпаться.


     ...едва Бирс переступил порог, Джуди кинулась ему на грудь, обхватила
руками шею, прижалась и замерла. Он с горечью отметил про себя, как  плохо
она выглядит: осунулась, побледнела,  глаза  запали,  красивые  волосы  ей
остригли, можно было подумать, что она перенесла изнурительную болезнь.
     Джуди была убеждена, что сейчас за ней придут - опомнятся и придут, и
если Антон не спрячет ее, ей несдобровать.  Страх  застыл  в  ее  лице,  в
глазах, - утвердился, окаменел, и как Антон ни разубеждал ее, что  бояться
нечего, все позади, она не верила, страх не таял, не отпускал.
     Бирс справился о загадочном охраннике. Да, ее на самом деле  выпустил
молодой охранник, который каждый день водил ее на допрос. Пока шел допрос,
он молча посиживал у дверей, обычно он стерег пленниц на земляных работах,
которые именовались трудовым воспитанием,  и  на  собраниях,  где  обучали
политической грамоте.
     Что ни день, охранник пристально разглядывал  Джуди.  Какая-то  мысль
неотвязно владела им, можно было подумать, что американка представляет для
него некую загадку, которую он настойчиво пытается разгадать.
     Недели, что Джуди провела под землей, показались ей  кошмарным  сном.
Как правило, молодой охранник дежурил в паре с  белесой  девицей,  которая
нередко  повторяла  пленницам,  что  охотно  возьмет  на  себя  исполнение
приговора.
     Всех, кто обитал на поверхности, она относила  к  предателям.  Девица
была из тех, кто верил, что каленым  железом  нужно  выжечь  чуждые  идеи,
заблудших  перевоспитать,  неподдающихся  уничтожить.  Американку  белесая
охранница невзлюбила сразу.
     Джуди вообще тяжело  привыкала  к  заточению.  Особенно  ее  угнетало
тесное замкнутое пространство. Ей  казалось,  ее  замуровали.  Она  тяжело
переносила отсутствие окон, дневного света, ей не хватало  дали,  со  всех
сторон тяжело давил бетон, любое помещение мнилось ей  сумрачным  каменным

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.