Случайный афоризм
Писать должен лишь тот, кого волнуют большие, общечеловеческие и социальные проблемы. Джон Голсуорси
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

мозга, буйство  больной  фантазии,  судорога  сдвинутого  ума.  Иногда  ей
казалось, что она  вдруг  проснется,  и  все,  что  ее  окружает,  сгинет,
исчезнет, канет, как мимолетный кошмар. Но дни шли за днями  -  ничего  не
менялось.
     Позже она поняла: это была школа рабства. Изо дня  в  день  их  учили
рабству, в этом и заключался высший смысл невероятной бессмыслицы, которая
ее окружала. Джуди поняла, что спасение лишь в одном: нельзя подчиняться.
     Она решила  сопротивляться  -  каждой  мыслью,  воспоминаниями,  всей
душой, каждым вздохом, всеми силами, какие могла собрать.
     Это было тем более трудно, что в бункере  цвело  доносительство.  Это
был общественный долг и  вменялось  в  обязанность.  Уклонение  от  доноса
приравнивалось к измене.
     О, здесь царил настоящий культ доноса! Под землей донос превозносили,
как  доблесть,  на  этом  воспитывали  детей,  доносчик  считался  героем,
достойным славы и подражания.
     Все  было  прекрасно  организовано,   отлажено   -   никакой   суеты,
отсебятины:  продуманная  система,  устойчивый,   рассчитанный   на   века
механизм.
     В гарнизоне  каждый  имел  свой  день  и  час  для  доноса.  Накануне
разрешалось внеочередное посещение бани, что само по  себе  было  изрядным
поощрением,  учитывая  расход  мыла  и  воды.  В  день   доноса   виновник
принаряжался  насколько  это  было  возможно,  во  всяком  случае,  порцию
гуталина для башмаков выдавали неукоснительно.
     Сослуживцы торжественно и даже с воодушевлением  провожали  доносчика
до дверей конторы, зная наперед, что в доносе всем им найдется место.
     Исполнив долг, доносчик принимал поздравления и, как  донор,  получал
дополнительный обед. Впрочем,  в  гарнизоне  донос  и  был  чем-то  сродни
донорству - почетный долг, святая обязанность.
     У детей первый донос  праздновали  в  яслях,  как  первое  причастие:
причащенный получал подарок и дополнительный  компот.  Торжественный  день
помнили всю жизнь.
     Так было заведено с первых дней, как отцы-основатели  спустились  под
землю, и с тех пор улучшалось, улучшалось, пока не достигло совершенства.
     Кормили в гарнизоне скудно. Начальники получали дополнительный паек -
чем выше должность, тем лучше и обильнее полагалось питание.  Но  основная
масса жила впроголодь, и потому день доноса был как праздник, ожидали  его
с нетерпением: доносчику причитался двойной обед.
     Джуди никак  не  могла  взять  в  толк,  почему  подземные  обитатели
позволяют так с собой обращаться.  Неужели  причина  заключалась  в  идее,
которая сплачивала всех и во имя которой они готовы были терпеть?
     Но нет, Джуди понимала, что  идеи,  обрекающие  людей  на  лишения  и
невзгоды, владеют душами и умами короткое время, потом терпение тает, вера
в  идею  угасает,  угасает,  превращая  поклонников  во  врагов.  Так  что
держаться долгое время на идее режим был бы не в состоянии, и  не  в  этом
состояла причина долгого терпения обитателей  бункера.  Джуди  терялась  в
догадках.
     Где было ей понять, что главная причина состоит в другом: в страхе  и
в ненависти.
     Они боялись поверхности, боялись и ненавидели, жизнь наверху была для
них страхом Господним, ненависть к врагу сплачивала, как никакая  идея  не
могла сплотить.
     Внизу все было понятно, известно, все строго обозначено - что  можно,
что нельзя, за что похвала и награда, за что наказание.
     Внизу всегда, сколько они помнили себя, у них был кров. В назначенное
время они получали пищу - пусть скудную, но от голода никто не  умирал,  в
назначенный срок меняли белье и одежду. Каждую минуту они знали, что  кому
делать, чем заниматься - никакой путаницы, неразберихи, во  всем  железный
выверенный уклад, раз и навсегда заведенный порядок. Так  было  всегда,  и
они знали, так будет и впредь. И потому чувствовали они себя уверенно, под
надежной защитой.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.