Случайный афоризм
Никто не может быть хорошим поэтом без душевного огня и без некоторого вдохновения - своего рода безумия. То же самое говорят Демокрит и Платон. Марк Туллий Цицерон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

дышать  боялась;  и  все  же  мелкими,   едва   заметными   толчками   она
соскальзывала вниз. - Не хочу!
     - Понятное дело, кто ж хочет... Я, что ль, хотела лезть сюда  к  вам?
Или другие хотели? Да вы не спросили нас, потащили.  А  теперь,  что  ж...
тебя спрашивать?  Не  дождешься,  сука  яловая!  Да  ты  вспомни,  как  ты
измывалась над нами. Вспомни, вспомни, моль холощеная! Ты нас что ни  день
смертью стращала. Вспомнила? Ну как, сладко тебе?
     Из обломков на нее смотрели круглые от  ужаса  глаза.  С  отчетливой,
ясной,  жесткой  определенностью  охранница  поняла,  что  на  помощь   ей
рассчитывать не приходится: никто ей не поможет - никто!
     Она умолкла, глаза  ее  расширились  еще  больше;  не  двигаясь,  она
смотрела с тоской из нужника, как больное животное  из  норы.  Можно  было
подумать, что она там укрылась среди обломков -  спряталась,  затаилась  в
надежде отсидеться и переждать.
     И такая она была бессловесная, сникшая, безответная, что казалось,  и
пожалеть можно. Видно, Вера сама  испугалась  этой  мимолетной  жалости  и
отмахнулась  от  нее,  озлобилась,  взъярила  себя,  чтобы  не   поддаться
естественному движению души.
     - Сгинь, тварь! - сказала она, ожесточаясь.
     И тотчас, будто слово ее обрело силу,  скворечник  с  грохотом  осел,
сложился плоско, стал грудой  досок;  настил  окончательно  разъехался,  а
помост вместе с досками, жердями и охранницей обрушился  вниз,  в  густую,
пузырящуюся, зловонную жижу,  куда  долго  еще  сыпались  мелкие  обломки,
гвозди, древесная пыль и труха.
     Вера вернулась в строй, где  ее  с  нетерпением  и  жгучим  интересом
ждали.  Джуди  не  понимала,  о  чем  украдкой,  но   живо,   без   умолку
перебрасываются  словами  пленницы,  но  было  заметно,  как   любопытство
катается по строю из конца в конец.
     Все вдруг запросились у охранника в туалет, никто не мог дотерпеть до
казармы. Охранник разрешил, а сам остался у входа в штрек;  побега  он  не
опасался - тупик, деться некуда.
     Строй распался, пленницы толпой  стояли  у  развалин  сортира,  могло
сдаться, что скворечник подвергся налету вражеской авиации.
     - Ну ты, мать, как  бульдозер,  -  похвалила  подругу  Маша,  а  Вера
засмущалась и отнекивалась стыдливо:
     - Да что вы, что вы, он сам...
     Узницы перешучивались, посмеивались, гомон стоял над толпой,  как  на
рынке в базарный день. Замордованные, затравленные, изнуренные непосильным
трудом, они давно не испытывали такой  легкомысленной  смешливости.  Можно
было решить, что им посулили скорую  свободу,  и  они  с  легким  сердцем,
бездумно поверили в нее.
     Но постепенно веселые голоса потухли, смех угас, вокруг  установилась
привычная подземная тишина. Среди беззвучия  они  услышали  под  обломками
глухой утробный нечеловеческий вой, сопровождаемый тяжелым вязким плеском.
Иногда вой обрывался, и сдавленный прерывистый голос приносил снизу, будто
из могилы, одно слово:
     - Помогите!
     Мертвая тишина висела над толпой, никто слова не проронил.
     - Надо ей помочь, - неожиданно предложила Джуди.
     Она сказала это по-английски, но все поняли, даже  те,  кто  не  знал
языка.
     - Сбрендила? - повернулась к ней Вера. - Не тебя ли она  больше  всех
мордовала? Мало тебе? Еще хочешь?
     - Мы должны ей помочь, -  повторила  Джуди  по-английски  и  добавила
по-русски. - Помогать.
     - Это с какой же стати?! - возмутился кто-то в толпе. - Уж тогда  она
нас точно к стенке своими руками!
     - Ты сумасшедшая! - объявила Маша американке.
     - Я не есть крейзи,  -  отказалась  по-русски  от  диагноза  Джуди  и
продолжала по-английски.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.