Случайный афоризм
Писатель обречен на понимание. Он не может стать убийцей. Альбер Камю
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     Она говорила, что это большой грех, она  не  может  допустить,  чтобы
человека утопили в дерьме.
     - Кто человек?! - рассердилась Вера. - Где человек?! Она человек?!
     Голос из-под  земли  все  реже  просил  о  помощи.  И  вой  слабел  и
прорезался иногда жалобным скулением; понятно было, что  охранница  теряет
последние силы.
     - Любой человек, даже очень плохой, есть живая душа. Бог говорит:  не
убивай! Мы не имеем  права  лишать  человека  жизни,  -  сказала  Джуди  и
прибавила по-русски, чтобы ее поняли. - Это не есть христус.
     - Какого черта?! - взорвалась одна из пленниц. - Что вы,  американцы,
всюду лезете со своими  порядками?!  Здесь  Россия,  понятно?!  Здесь  все
можно!
     - Мы должны ей помочь, - твердила свое  Джуди,  и  никто  не  мог  ее
переубедить.
     Все это время Маша  молчала,  пребывала  в  задумчивости,  и  похоже,
прислушивалась к  голосам,  которые  звучали  где-то  вдали.  Лишь  иногда
переводила какие-то слова, когда считала нужным.
     -  Если  ты  ее  сейчас  спасешь,  потом  будешь  очень  сожалеть,  -
предостерегла Джуди пожилая пленница, а Маша перевела.
     - Я знаю, - кивнула Джуди. - Я готова. Иначе нельзя.
     Она попыталась в одиночку растащить завал,  но  была  слишком  слаба.
Пленницы схватили ее, чтобы помешать, но она вырвалась, побежала к  выходу
из штрека и привела молодого  охранника,  напарника  Сталены;  вдвоем  они
принялись растаскивать доски под осуждающее молчание остальных.
     Никто не шевельнулся, никто слова не проронил,  одна  Маша  вздохнула
тяжело и стала оттаскивать доски в сторону. Густой смрад  заполнил  тесное
пространство штрека.
     Вскоре у ног открылась зияющая пустота,  охранник  посветил  фонарем;
толпа подалась вперед, среди досок все  увидели  торчащую  из  пузырчатой,
похожей на жидкий торф гущи голову с безумными выпученными глазами. Иногда
охранница уходила вниз, исчезала, и плотная зыбучая поверхность  смыкалась
над ее головой; потом охранница появлялась, тяжело и обессилено дыша.
     Альбинос спустил в яму длинную доску, Сталена уцепилась за нее  двумя
руками, охранник и Джуди стали тащить ее наверх. Никто им не  помогал,  ни
один человек, Маша помедлила и стала к ним третьей.
     Напрягаясь, они втроем с трудом тянули доску с охранницей, страдая от
нестерпимой вони, которая крепла и не давала дышать.
     Выбравшись наверх, Сталена  бездыханно  распласталась  у  ног  толпы,
долго отдувалась, распространяя вокруг себя одуряющий смрад.  Отдышавшись,
она села, странно хихикнула, размазывая по себе грязь, потом засмеялась  и
принялась хохотать. Непонятно было, что ее рассмешило, все опешили,  потом
поняли и уже смотрели на нее без злости, даже  с  некоторым  состраданием;
лица пленниц стали одинаково задумчивыми, словно все сообща задумались  об
одном.
     - Свихнулась, - ни к кому  не  обращаясь,  известила  в  пространство
Вера.
     Больше Сталену не видели, молодой охранник сказал, что она  больна  и
находится в госпитале.
     Как ни странно, вскоре Джуди обвинили в диверсии. Суд состоял из трех
человек, следователь, который допрашивал Джуди был одним из трех.
     Молодой  охранник  привел  пленниц  в  тихое  помещение,   украшенное
портретами вождей; над столом,  покрытым  красной  тканью,  висел  портрет
Дзержинского и транспарант со словами "Наш суд - самый справедливый суд  в
мире".
     Они сидели  в  ожидании  судей,  те  запаздывали,  видно,  добирались
издалека, либо были заняты важным делом; молодой  охранник,  не  отрываясь
смотрел на Джуди.
     - Слушай, что он  на  тебя  пялится?  -  обратила  внимание  Маша.  -
По-моему, он в тебя влюбился. Все дни глазеет. Смотри, как вперился. А  он
ничего мужик. Нет, он точно на тебя глаз положил.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.