Случайный афоризм
Библиотеки - магазины человеческих фантазий. (Пьер Николь)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

жалования или должностного оклада - рискованный шаг, многие знакомые сочли
меня безумцем, и я их понимаю: бросить все - ради чего?!
     Странствия привели меня на  Дальний  Восток.  Я  исколесил  Приморье,
забирался в глухие углы, ловил рыбу на маленьком сейнере в океане,  тропил
зверя с егерями в тайге на Сихотэ-Алине. Однажды в далеком горном  поселке
я спустился в шахту.  Это  был  старый  свинцовый  рудник,  принадлежавший
когда-то промышленному магнату Бринеру, от которого по  сей  день  в  крае
остались названия: Бринеровский маяк, Бринеровская железная  дорога.  Даже
управление Дальневосточным пароходством размещалось  в  красивом  особняке
Бринера рядом с портом в центре Владивостока.
     Мимоходом  сообщу,  что   старик   Бринер   был   отцом   знаменитого
бритоголового голливудского актера Юла Бринера (до его переезда в  Америку
он был Юлием),  которого  зрители  помнят  по  "Великолепной  семерке".  В
американской версии "Тараса Бульбы" он  исполнял  главную  роль.  Забавно:
еврей в роли запорожского казака!
     Спустившись в шахту, я излазил штреки и забои и вдруг обнаружил,  что
подъемная клеть не работает. Пришлось подниматься по  резервному  шахтному
стволу с глубины в несколько сот метров.
     Скрипучие  шаткие  деревянные  лестницы  тянулись  вверх  бесконечным
зигзагом. Пот заливал глаза. Надсадно  дыша,  я  тяжело  полз  по  хлипким
ослизлым прогнившим перекладинам,  которые  гнулись  и  казалось,  вот-вот
обломятся. Я старался не  смотреть  вниз,  чтобы  не  видеть  пустоту  под
ногами.
     Не знаю, сколько  это  длилось,  мне  показалось  -  вечность.  Помню
только, уже поздним вечером я с трудом выбрался из дыры на вершине  сопки.
Далеко внизу, на дне распадка  горели  огни  поселка.  С  высоты  птичьего
полета пятиэтажные дома мнились не больше спичечных коробков. Я поозирался
и сел в снег - не держали ноги. Несколько дней я еле ходил,  болело  тело,
руки и ноги едва двигались. То был  первый  опыт  подъема  своим  ходом  с
большой глубины.
     Спустя время я продолжил  работу  над  старым  замыслом  о  подземной
Москве.  Материал  приходилось  собирать  по  крупицам.  Иногда  удавалось
повстречаться с пенсионером, который раньше работал под землей. Запуганные
режимом секретности и подписками о неразглашении,  замордованные,  на  всю
жизнь ушибленные  социализмом  и  советской  властью,  старики  смертельно
боялись и помалкивали.
     Боже, как они боялись! Страх неотступно держался  в  глазах:  старики
слишком хорошо знали, что сталось с теми, кто открывал рот. Мне с  большим
трудом удавалось раскрутить их на  разговор.  Пригодился  врачебный  опыт,
приобретенный в армии: как-никак я был профессионалом.
     За годы врачебной практики я  так  научился  строить  беседу,  что  в
диалоге, в игре "вопрос-ответ" речь шла как бы  на  посторонние  темы,  но
пациент, сам того не  замечая,  раскрывался  разными  своими  сторонами  и
свойствами. Постепенно отдельные приемы сложились в  определенную  систему
сбора информации, которую впоследствии я применил для  сбора  материала  о
подземельях.
     Беседа со специалистом напоминала  техничный  бой  на  ринге.  Внешне
разговор  шел  как  бы  произвольно,  на  вольные  темы,  без  конкретного
интереса, но  я  скрытно  управлял  разговором,  осторожно  приближаясь  к
интересующей меня теме, готовый мгновенно отступить, и то и дело уклоняясь
в стороны, чтобы не фиксировать внимание  собеседника  на  предмете  моего
интереса.
     Чаще всего я общался со стариками, проработавшими под землей  десятки
лет. В большинстве своем это были несчастные люди. Отдав силы  и  здоровье
режиму, они ничего не приобрели - как  были  нищими,  так  и  остались,  и
прозябали, мыкались, хворали, влачили жалкое существование.
     Как правило, все они были убеждены, что это нормально, так  и  должно
быть.  Лишь  немногие  испытывали  горечь,   смутно   угадывая,   что   их
использовали и бросили на произвол судьбы.  И  только  единицы  осознавали
людоедскую суть режима, который требовал от  человека  слепой  покорности,

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.