Случайный афоризм
Моя родина там, где моя библиотека. (Эразм Роттердамский)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Боровицкий и ближние холмы - Тверской, Сретенский, Таганский, повисла  над
Остожьем, Китай-городом и Зарядьем, накрыла Замоскворечье, Старые  Сады  и
Воронцово  поле;  мрак  навалился  на  Белый  город  и  Разгуляй,  заволок
Ивановскую и Швивую горки, Гончары  и  вдоль  Яузы  потянулся  в  Немецкую
слободу. Необъятная туча затягивала луну, и  мгла,  разрастаясь,  обложила
весь  Скородом  или  Земляной  город,  текла  к  заставам  и  дальше,   за
Камер-Коллежский вал.
     Вместе с мраком невероятная тишина упала на Москву в  тот  же  час  и
улеглась повсеместно, как тяжелый гнет.
     Вся Москва утопала в тиши и  во  тьме,  лишь  над  Волхонкой  в  туче
образовалась брешь, сквозь которую  сияла,  отражаясь  в  бассейне,  луна.
Окажись там кто-то - случайный прохожий, к примеру, ему  стало  бы  не  по
себе. Среди разлитого повсюду непроницаемого мрака желто-зеленое  свечение
воды в бассейне могло любого встревожить: место  было  отмечено  грехом  и
подвержено влиянию темных сил и луны.



                                    3

     Церковь Успения Богоматери на Городке была заметна  еще  от  станции.
Издали открывались заливные  луга,  речные  отмели,  крыши  и  палисадники
Посада и холмы на излете взгляда, поросшие высокими корабельными  соснами,
над которыми высился светлый шлем  Успенского  собора,  и  горел  в  ясной
солнечной высоте золотой крест.
     Каждую неделю Ключников приезжал домой на побывку. Темный  деревянный
родительский дом стоял над глубоким оврагом, внизу с кротким плеском бежал
застенчивый безымянный ручей. В  изрезах  увалов  ручей  умолкал  и  стоял
неслышно в мелких  прозрачных  заводях,  где  стеблистая  подводная  трава
плавно колыхалась в невидимом течении воды.
     За домами лежала маленькая горная страна, по склонам холмов и оврагов
живо петляли вверх-вниз бойкие тропинки, длинные  тягучие  изволоки  сонно
тащились в глубину леса.
     Сергей любил шастать по округе, время  от  времени  ему  взбредало  в
голову сбегать без дела в затерянное среди лесной  глуши  Дютьково  или  в
раскинувшуюся привольно в долине Саввинскую Слободу. Чтобы  попасть  туда,
нужно было покружить по холмам и оврагам, перейти узкие бревенчатые мостки
над ледяной незамерзающей речкой  Сторожкой,  которую  старожилы  называли
Разводней.  Поговаривали,  что  в  ее  верховьях  водятся  бобры;   зайцев
Ключников встречал не раз.
     Он любил бродить по валам древних княжеских укреплений, где на склоне
стоял колодец со студеной водой, от которой в знойный день  ныли  зубы.  С
высоты Городка распахивалась неоглядная даль,  над  деревьями  поднимались
монастырские купола, и река  плавно  кружила  среди  лесов  и  лугов,  как
широкое светлое полотно, брошенное в траву.
     Странное дело:  уж  казалось  бы,  давно  все  исхожено,  с  рождения
знакомо, но всякий раз  мнилась  здесь  некая  загадка  и  тянуло,  тянуло
неудержимо, а уедешь, так и вовсе невмоготу.
     Особенно остро Звенигород вспоминался в Афганистане, когда  Ключников
сидел в засаде. Группу посылали в горы на перехват каравана, день-два-три,
а то и неделю они таились в укрытии над горной тропой  и  ни  куревом,  ни
звуком, ни лишним движением нельзя было выдать своего присутствия.
     Караван обычно сопровождали самые искусные  стрелки,  в  темноте  они
стреляли на звук с обеих рук  без  промаха.  Моджахеды  знали  все  горные
тропы, уступы, карнизы, пещеры, а там, где не было троп, они устраивали на
отвесной стене овринги - плетенные висячие тропы из лозы,  подвешенные  на
вколоченных в трещины кольях.
     Выдать себя в горах  ничего  не  стоило.  Моджахеды  обладали  острым
слухом и зрением, хорошо видели в темноте, а некоторые  имели  нюх  сродни
собачьему, и бывало, подует встречный  ветерок,  они  тотчас  учуют  запах

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.