Случайный афоризм
Желание быть писателем - это не претензия на определенный статус в обществе, а бытийная устремленность. Ролан Барт
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

вспоминая подробности свиданий.
     Он вспоминал ее тело, минуты страсти, вожделение изнуряло его, хотя с
чего, казалось бы: их  часть,  как  всю  сороковую  армию  в  Афганистане,
держали впроголодь.
     "Зачем я  здесь?"  -  думал  он,  озирая  иссушенную  солнцем  землю,
каменистое  нагорье,  за  которым  поднимались  горы.  И  почти  неизбежно
вспоминался Звенигород, сочная зелень окрестных лесов, церкви  на  холмах,
их яркая белизна на солнце среди деревьев.
     Для встреч они облюбовали сенной сарай на задворках дома,  в  котором
жила Галя. Сена в нем давно не держали, но старое дерево помнило его запах
-  впитало  когда-то  и  теперь  источало  помалу:  тонкий  сенной   запах
смешивался с запахом сухого дерева.
     Они устраивались на полатях, в сарае был помост, куда забираться надо
было по приставной лестнице.
     Под скошенной кровлей висели пучки целебных трав и  связки  кореньев,
которые  собирала  бабушка  Гали.  Тесное  сумрачное   пространство   было
пропитано запахами. Пахло смолистым бальзамом  березовых  почек,  чередой,
хмелем, полевым хвощем, горицветом, пижмой, дягилем,  чемерицей,  кипреем,
но сильнее всего и приятнее пах  узколистный  с  маленькими  красно-синими
цветочками чабрец; когда  крыша  накалялась  на  солнце,  воздух  в  сарае
густел, настоянный на травах, и становился вязким, как сироп.
     От запахов кружилась голова, и казалось, сарай, наполненный  травяным
духом, как горячим воздухом воздушный шар, тихо  отрывается  от  земли  и,
покачиваясь, бесшумно плывет над оврагами, ручьями,  покатыми  косогорами,
над вершинами холмов и церковными куполами.
     В  сумрачной,  пропахшей  травами  укромной  тесноте  было  уютно,  и
какое-то время они молчали и не двигались, как бы не веря, что  уединились
наконец. Потом они обменивались поцелуями и долго,  медленно  раздевались,
чтобы  растянуть   ожидание,   разглядывали   друг   друга,   прежде   чем
прикоснуться.
     Без одежды Галя  выглядела  почти  невесомой.  Кожа  ее  светилась  в
полумраке, и могло сдаться, впрямь излучает свет. Иногда ему мнилось, Гали
нет рядом, это память его кажет ее, как  случалось  с  ним  на  войне,  но
прикосновение возвращало ее: она была здесь, с ним, ждала его и звала.
     Из армии Ключников вернулся весной, с осени снова пошел  в  институт.
Пока он служил, Галя  закончила  медицинское  училище  и  теперь  работала
медсестрой. Чтобы не мотаться каждый день по электричкам, Сергей поселился
в общежитии, выходные проводил дома. В субботу собиралась вся семья:  мать
- бухгалтер в соседнем финансовом техникуме,  отец  -  мастер  на  фабрике
игрушек и трое детей; младшие брат и сестра учились в школе.  Мать  всегда
имела озабоченный вид, ее одолевали мысли, как прокормить семью; если б не
огород, ни за что не прожить бы.
     Галя удивляла всех своим здравомыслием.  Она  была  тихая,  домашняя,
рассудительная, с ней было спокойно и надежно, как с преданной женой.
     Они никогда не говорили о женитьбе, но  само  собой  разумелось,  без
слов. Все, кто знал их, полагали, что это уже  решено,  о  лучшей  жене  и
мечтать нельзя было, понятно было, что кроме него ей никто не нужен. С ней
он испытывал  покой  -  никаких  неожиданностей,  все  прочно,  устойчиво,
надежно,  как  в  мирном  устроенном   доме;   ощущение   благоразумия   и
рассудительности исходило от нее неизменно.
     Сколько Ключников помнил себя, семья жила скудно. Особенно это  стало
заметно с тех пор, как он пошел в институт. Иные студенты  не  задумываясь
тратили суммы, превышающие бюджет его семьи,  некоторые  ездили  на  своих
машинах и одевались, как кому вздумается, во всяком случае, мало  кто  так
трясся над каждой копейкой.
     Нет, он не завидовал, но поневоле заскучаешь, если не снимая таскаешь
одни и те же джинсы и один свитер,  а  единственная  твоя  куртка  подбита
рыбьим   мехом.   И   жмешься,   жмешься   в   столовой,    в    магазине,
кроишь-выкраиваешь и даже мечтать не можешь о сносной еде или одежде.  Как
говорится, со свиным рылом да в калачный ряд.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.