Случайный афоризм
Мне конец, как только я кончу сочинять, и это меня радует. Роберт Вальзер
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

не имели, что такое война, как, впрочем, и обо всем остальном:  не  знали,
не ведали.
     Им невдомек было, что такое жизнь впроголодь, как стоят  в  очередях,
где добывать еду, одежду и прочее, прочее, без чего нельзя  обойтись.  Они
были надежно ограждены от забот, от всего, что обременяет жизнь.
     Сытые, довольные, уверенные в себе, они наслаждались существованием и
были прочно отрезаны  от  окружающего  мира;  их  не  касались  горести  и
невзгоды, которые одолевают всех нас, и казалось, обитатели пансионата  не
подвластны случайностям и несчастьям, не подвержены  стихийным  бедствиям,
превратностям судьбы, даже самому времени.
     Это был заповедник безмятежности, довольства и покоя, остров  счастья
в море бед. Жизнь в Бору так разительно отличалась от всего, что творилось
вокруг,  что  Першина  то  и  дело  брала  оторопь  и,  ошеломленный,   он
подозрительно и недоверчиво озирался.
     Ну, не могло такого  быть,  не  могло!  Чтобы  гигантская  немазанная
телега государства так немилосердно скрипела, кренилась, едва ковыляла  по
ухабам, плелась кое-как, вкривь  и  вкось,  через  пень-колоду  и  вот-вот
готова была рухнуть, рассыпаться на куски, и в то  же  время  такая  тишь,
покой, сладкий сон. Что-то  странное  заключалось  в  существовании  Бора,
некий абсурд, причуда  больной  фантазии,  извращенное  воображение.  Как,
например, в том, что в проливной дождь  по  аллеям  пансионата  разъезжала
поливальная машина и тугими струями хлестала асфальт.
     Поразительно было отсутствие в пансионате наглядной  агитации.  Здесь
не стояли стенды, не висели плакаты и транспаранты - ни один лозунг днем с
огнем нельзя было сыскать. Понятно, это требовалось там, за  оградой,  для
других, кого следовало понукать и куда-то вести - в  даль,  к  химерам.  А
здесь, что ж, для себя это было ни к чему, лишние хлопоты, пустая затея.
     Никакие  перемены  в  стране  не  задевали  Бора.   Менялись   вожди,
правительства, конституции,  сама  коммунистическая  партия  рухнула,  как
гнилое дерево в непогоду под ветром, - в Бору ничего не менялось. Все  так
же точно в срок подъезжали продуктовые фургоны с разносолами, все  так  же
тихие услужливые горничные каждые три  дня  перестилали  хрустящее  свежее
белье, все так же бдила охрана,  так  же  стригли  газон,  и  все  так  же
изобретательные повара угождали на любой вкус. И  все  так  же  сверкающие
лимузины привозили и увозили сытых уверенных людей.
     ...Вход в шахту они обложили  двумя  группами.  Решетка  в  нарушение
инструкции  была  открыта:  то  ли  кто-то  открыл  ее,  то   ли   обычное
разгильдяйство - не закрыли при последнем осмотре.
     На высоте человеческого роста в боковой стене  зияло  большое  черное
отверстие, устье воздушного канала. Добраться туда можно было по железному
трапу и мостику, Першин взял с собой проводника и одну из пятерок,  вторая
пятерка осталась внизу и рассредоточилась, охраняя подступы.
     Стараясь не шуметь, они  забрались  в  канал,  крались,  пригнувшись,
выставив автоматы перед собой. Света в канале не было,  пришлось  включить
ручные фонари: яркие лучи осветили грязный бетонный пол,  округлые  своды,
голые в разводах  и  потеках  стены  и  какие-то  трубы,  вентили,  муфты,
задвижки, редукторы...
     Сильные фонари с трудом пробивали кромешный мрак.  В  глубине  канала
обнаружились герметичные двери  с  ручным  и  гидравлическим  приводом,  в
случае нужды они отрезали поступление воздуха с поверхности.
     Система запоров в метро была хорошо продумана: все шахты,  коллекторы
и станции могли  быть  мгновенно  изолированы,  в  каждом  тоннеле  стояли
огромные герметичные ворота, способные наглухо его перекрыть,  станционные
переходы имели особые металлические  задвижки  с  резиновыми  прокладками,
чтобы отрезать одну часть станции от другой.
     Канал уходил далеко в сторону от  тоннеля,  конца  не  было.  Вздумай
кто-нибудь атаковать их, в  канале  было  как  нельзя  удобно:  горящие  в
темноте фонари - отличная мишень.
     Канал привел их в закрытую, похожую  на  бетонный  мешок,  камеру,  и
казалось, все, тупик, дальше нет пути. Першин поводил фонарем и неожиданно

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.