Случайный афоризм
Задержаться в литературе удается немногим, но остаться - почти никому. Корней Иванович Чуковский
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

увидел неприметную железную дверь, за которой посвистывал ветер. Проводник
не успел  предупредить,  Першин  рванул  дверь  и  ужаснулся:  под  ногами
открылась пустота.



                                    4

     Проводника отбирали с особым тщанием: одни выглядели совсем дряхлыми,
другие ничего не знали о тайных ходах  и  сооружениях,  третьи  смертельно
боялись  хоть  на  шаг  приблизиться  к  секретным  объектам  компартии  и
госбезопасности - им даже страшно было подумать об этом.
     "Несчастные люди", думал Першин, разглядывая  робких  пожилых  людей,
которые по давней выучке опасались сказать лишнее слово.
     Десятки лет лживые проповедники вколачивали им в головы, что  главное
- это будущее, и надо напрячь силы, вот она, желанная цель - рукой подать.
И они трудились, как муравьи, забыв себя, возводили  общий  муравейник,  в
котором лучше всего жилось бездельникам-поводырям, а желанная цель уходила
все дальше, становилась зыбкой, размытой, невесть чем. Те, кто их  звал  и
понукал, разумеется, жили припеваючи,  как  все  лживые  пророки,  во  все
времена.
     Мастер Поляков работал в метро пятьдесят с лишним  лет.  Выглядел  он
довольно бодро, хорошо знал и помнил систему ходов и коммуникаций.  Першин
отметил его среди прочих кандидатов, но не определил,  на  ком  остановить
выбор.
     Они сидели в конторе дистанции, на стене  невнятно  талдычило  радио,
как вдруг Поляков выругался, поморщился брезгливо и лицо его скривилось от
досады.
     - Ты чего, дед? - удивился Першин.
     - Ничего, - мрачно отрезал старик. - Языком трепать все мастера.
     Першин восстановил в памяти последние  слова  из  динамика:  какой-то
функционер компартии настырно толковал о социалистическом выборе.
     - По-моему, речь о социализме идет, - лукаво глянул Першин.
     - Какой, к хрену, социализм?! О кормушке  своей  печется!  Непонятно,
что ли? Мозги пудрит, бездельник. Работать не хочет.
     - Что-то я не  возьму  в  толк...  Объясни,  пожалуйста,  -  попросил
Першин.
     - Да что объяснять?! Ребенку понятно. Социализм - это что, знаешь?
     - Что? - прикинулся непонятливым Першин.
     - Распределение! Одни работают, производят,  а  другие  распределяют.
Кто распределяет, тот все имеет. Потому как  при  кормушке  состоит.  Сами
себя пристроили. Удобно, верно? Ни черта ни делаешь, а все есть. Вот они и
гнут свое. Криком кричат: кормите нас! Понял?
     - Понял. Доходчиво изложил.
     В молодости Поляков воевал и всю свою жизнь гнул спину,  работал  под
землей, но ничего не нажил, только и хватало, чтобы не умереть с голода да
тело  прикрыть.  Но  он  хоть  понимал  суть  происходящего,  другие  были
убеждены, что так и должно быть,  это  и  есть  их  добровольный  выбор  и
судьба.
     Да, старик все точно определил: все разговоры о коммунизме  на  самом
деле были отчаянным воплем нахлебников: кормите нас! Лиши их  кормушки,  и
все, конец. Потому и стояли они насмерть, и не было на свете такой крови и
такого мора, на который они не пошли бы, чтобы отстоять кормушку.


     ...глянув  вниз,  Першин  невольно  отпрянул:  под  ногами  открылась
бездонная пропасть.
     - Ствол, - подсказал за спиной старик Поляков.
     Шахтный ствол  выглядел,  как  широкий  круглый  колодец,  выложенный
чугунными кольцами. Першин посветил  фонарем  вниз,  ему  стало  жутко  от

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.