Случайный афоризм
Иные владеют библиотекой, как евнухи владеют гаремом. (Виктор Мари Гюго)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

увидел неприметную железную дверь, за которой посвистывал ветер. Проводник
не успел  предупредить,  Першин  рванул  дверь  и  ужаснулся:  под  ногами
открылась пустота.



                                    4

     Проводника отбирали с особым тщанием: одни выглядели совсем дряхлыми,
другие ничего не знали о тайных ходах  и  сооружениях,  третьи  смертельно
боялись  хоть  на  шаг  приблизиться  к  секретным  объектам  компартии  и
госбезопасности - им даже страшно было подумать об этом.
     "Несчастные люди", думал Першин, разглядывая  робких  пожилых  людей,
которые по давней выучке опасались сказать лишнее слово.
     Десятки лет лживые проповедники вколачивали им в головы, что  главное
- это будущее, и надо напрячь силы, вот она, желанная цель - рукой подать.
И они трудились, как муравьи, забыв себя, возводили  общий  муравейник,  в
котором лучше всего жилось бездельникам-поводырям, а желанная цель уходила
все дальше, становилась зыбкой, размытой, невесть чем. Те, кто их  звал  и
понукал, разумеется, жили припеваючи,  как  все  лживые  пророки,  во  все
времена.
     Мастер Поляков работал в метро пятьдесят с лишним  лет.  Выглядел  он
довольно бодро, хорошо знал и помнил систему ходов и коммуникаций.  Першин
отметил его среди прочих кандидатов, но не определил,  на  ком  остановить
выбор.
     Они сидели в конторе дистанции, на стене  невнятно  талдычило  радио,
как вдруг Поляков выругался, поморщился брезгливо и лицо его скривилось от
досады.
     - Ты чего, дед? - удивился Першин.
     - Ничего, - мрачно отрезал старик. - Языком трепать все мастера.
     Першин восстановил в памяти последние  слова  из  динамика:  какой-то
функционер компартии настырно толковал о социалистическом выборе.
     - По-моему, речь о социализме идет, - лукаво глянул Першин.
     - Какой, к хрену, социализм?! О кормушке  своей  печется!  Непонятно,
что ли? Мозги пудрит, бездельник. Работать не хочет.
     - Что-то я не  возьму  в  толк...  Объясни,  пожалуйста,  -  попросил
Першин.
     - Да что объяснять?! Ребенку понятно. Социализм - это что, знаешь?
     - Что? - прикинулся непонятливым Першин.
     - Распределение! Одни работают, производят,  а  другие  распределяют.
Кто распределяет, тот все имеет. Потому как  при  кормушке  состоит.  Сами
себя пристроили. Удобно, верно? Ни черта ни делаешь, а все есть. Вот они и
гнут свое. Криком кричат: кормите нас! Понял?
     - Понял. Доходчиво изложил.
     В молодости Поляков воевал и всю свою жизнь гнул спину,  работал  под
землей, но ничего не нажил, только и хватало, чтобы не умереть с голода да
тело  прикрыть.  Но  он  хоть  понимал  суть  происходящего,  другие  были
убеждены, что так и должно быть,  это  и  есть  их  добровольный  выбор  и
судьба.
     Да, старик все точно определил: все разговоры о коммунизме  на  самом
деле были отчаянным воплем нахлебников: кормите нас! Лиши их  кормушки,  и
все, конец. Потому и стояли они насмерть, и не было на свете такой крови и
такого мора, на который они не пошли бы, чтобы отстоять кормушку.


     ...глянув  вниз,  Першин  невольно  отпрянул:  под  ногами  открылась
бездонная пропасть.
     - Ствол, - подсказал за спиной старик Поляков.
     Шахтный ствол  выглядел,  как  широкий  круглый  колодец,  выложенный
чугунными кольцами. Першин посветил  фонарем  вниз,  ему  стало  жутко  от

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.