Случайный афоризм
Ещё ни один поэт не умер от творческого голода. Валентин Домиль
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

они проникли в тайный бункер, сообщающийся с метро.
     Подстраховывая друг друга, разведчики попеременно  делали  выпады  за
угол, беря под прицел каждый поворот, дверь, лестницу, занимали позиции  и
короткими перебежками двигались дальше.  Да,  это  был  бункер,  резервный
центр управления и связи.
     Бункер поражал размерами: два огромных, как стадион, тоннеля,  каждый
надвое  делила  продольная  стена,  вдоль  которой  тянулись   бесконечные
служебные,   жилые   и   подсобные   помещения   -   аппаратные,   пульты,
трансформаторные, аккумуляторные и насосные станции,  отсеки  для  отдыха,
склады, пищеблоки - при  необходимости  здесь  могли  разместиться  тысячи
людей: на глаз бункер был величиной с несколько станций метро.
     Сейчас десятки человек, мужчин и женщин, несли дежурство, поддерживая
аппаратуру в рабочем состоянии. Появление разведчиков едва не  сразило  их
наповал. Однако главная неожиданность ждала разведку впереди: оставшиеся в
засаде Бирс и Ключников исчезли.


     ...приход Бирса в отряд радости Першину не доставил. Он  не  скрывал,
что предпочел бы  кого-нибудь  попроще  и  старался  отвадить  знаменитого
гостя, но Бирс не отступал.
     - Боюсь хлопот с вами, Бирс, - признался Першин. -  Вы  -  журналист,
человек на виду, у вас свой норов. А мне нужна дисциплина.
     - Я потерплю, - пообещал Бирс.
     - Могу обидеть ненароком. Накричать, матом покрыть... А возразить мне
нельзя: затея у нас опасная, мое слово - закон.
     - Так и будет, командир, - подтвердил Бирс.
     Першин не стал говорить, что в мирной жизни они  находятся  в  разных
весовых категориях: Бирс -  знаменитость,  а  он  -  грузчик  в  мебельном
магазине, и за одним столом им вместе не сидеть.
     Бирс  пришел  в  отряд   по   нескольким   причинам.   Материал   был
первоклассный, тянул на цикл передач, а то и на фильм, многие  студии  уже
зарились на него, и Бирс решил всех опередить, а потому  следовало  узнать
обо всем самому.
     Однако была и другая причина. Его вдруг остро  потянуло  пережить  то
чувство, какое изо дня в день он испытывал на войне:  ощущение  опасности.
Так игрока, бросившего игру, вдруг потянет  остро  вновь  пережить  давний
азарт. Подобное чувство испытывал весь  отряд:  опасность,  как  наркотик,
вкусив ее, потом неизбежно чувствуешь в ней потребность. После  войны  они
долго не знали, куда себя  деть,  жизнь  казалась  им  пресной,  спокойное
размеренное существование томило, риск притягивал и неодолимо манил.


     ...в общежитии соседом Ключникова оказался  Буров,  студент  третьего
курса. Это  был  щуплый  хлопотун,  всегда  возбужденный  и  непоседливый,
беспокойные руки вечно что-то искали, трогали, ощупывали,  он  мял,  гнул,
теребил всякий предмет, который  сподобился  ухватить.  Нередко  он  ломал
ручки и карандаши, рвал носовые  платки,  раздергивал  на  нитки  вязание,
знающие его люди то и дело отнимали у него попавшую под руку  вещь;  когда
руки ничего не находили, он нервно грыз ногти и обкусывал их до мяса.
     Похоже  было,  его  постоянно  гложет   какая-то   тревога,   изводит
мучительный зуд - ест и не  дает  покоя.  Буров  не  находил  себе  места,
беспрестанно  ерзал,  озабоченно  озирался  и,   волнуясь,   подозрительно
поглядывал за окно. Какая-то жгучая мысль терзала его неотвязно,  изнуряла
и сжигала дотла.
     Буров был не молод уже - за тридцать, носил бороду, на темени  сквозь
редкие светлые волосы  просвечивала  мягкая  розовая  плешь,  он  ходил  в
неизменной черной  рубахе,  черные  брюки  заправлял  в  тяжелые  кирзовые
сапоги, на плече у него, как у странника, висела холщовая торба.
     Он был  бледен  всегда,  однако  на  бледном  лице  странным  образом
выделялись глаза: они  горели  постоянно,  как  будто  какая-то  неистовая

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.