Случайный афоризм
Перефразируя Макаренко: писатели не умирают - их просто отдают в переплёт. Бауржан Тойшибеков
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     К Бурову часто приходили друзья, соратники по движению. Что-то  общее
было  в  лицах,  в   глазах   -   какая-то   неудовлетворенность,   обида,
недовольство, но вместе с тем заносчивость и высокомерие.  Похоже,  многих
из них преследовали неудачи, жизнь не заладилась, не  сложилась  -  то  ли
способностей не хватило, то ли усердия и характера, и они изуверились,  но
признаться себе в этом не доставало сил. Они были убеждены,  что  вина  за
неудачи лежит на ком-то другом - всегда легче, если виноват не ты  сам,  а
кто-то,  чужак.  Да  и  кому  охота   признать   себя   посредственностью,
неудачником, проще отыскать причину на стороне.
     Порознь каждый из них чувствовал себя неуверенно,  испытывал  горечь.
Стоило узнать, что причина в чужаках, как мгновенно наступало облегчение.
     Порознь они страдали от  одиночества,  мыкались,  терялись:  зыбкость
существования напоминала  о  себе  что  ни  день.  Лишь  сбившись  вместе,
чувствовали они себя увереннее, росли в  собственных  глазах,  подогревали
друг друга и даже приобретали некую значимость, какой не знали в одиночку.
     Да, порознь они находились наедине со своими  горестями,  невезением,
проблемами, неудачами и не знали выхода, но вместе они были умны, красивы,
талантливы, сильны, судьба благоволила к ним и сулила удачу.
     Борьба с  чужаками  наполняла  смыслом  их  существование,  заполняла
пустоту, жизнь становилась полнокровной  и  увлекательной  -  не  то,  что
прежнее прозябание и маета.  Не  говоря  уже  о  чувстве  приобщенности  к
большому важному делу: ореол избранности окружал каждого из них.
     Что Буров, что его друзья зазывали Ключникова к себе. До сих  пор  он
отнекивался, отшучивался, ссылался на занятия, но по правде  сказать,  его
не тянуло к ним. Он не знал, что изрядная доля людей  предпочитает  толпу,
ее законы, нравы, повадки, только в толпе чувствуют они себя под  защитой,
только толпа придает им уверенности,  принадлежность  к  толпе  делает  их
ровней всем прочим - тем, кто живет сам  по  себе.  Кроме  всего  прочего,
что-то болезненно-сладкое заключалось для  них  в  подчинении  кому-то,  в
принадлежности к строю, к колонне.
     Он не думал об этом и не знал, что некоторые люди испытывают странное
влечение подчиниться  кому-то  и  даже  при  жестоком  обращении  получают
необъяснимое удовлетворение - чем жестче, тем полнее и  слаще.  Их  влечет
строгость, палочная дисциплина, даже  мучаясь  и  страдая,  они  готовы  к
подчинению, мало того  -  испытывают  удовольствие.  Многих  манит  толпа.
Желание слиться с ней, раствориться и действовать заодно, забыв и  потеряв
себя, поглощает их без остатка.
     Ключников  не  умел  думать  об  этом,  однако  неосознанная  догадка
удерживала его, как будто пойди он к ним, и сразу терял  себя,  становился
толпой.
     Все же они затащили его к  себе,  он  отправился  к  ним  из  чистого
любопытства.



                                    6

     Ночью глинобитный сортир освещала тусклая  лампочка.  Поднявшийся  по
нужде солдат должен был пересечь плац и по  ночному  холоду,  от  которого
стыла грудь и зябко сводило плечи, дотащиться до сортира; обычно  брели  в
трусах и сапогах на босу ногу, но до сортира  мало  кто  добредал:  ночной
путник сворачивал за угол казармы и в темноте пристраивался у стены,  хотя
фельдшер за такое дело мог морду набить.
     Денно и  нощно  фельдшер  Епифанов  пекся  о  чистоте  и,  напуганный
вспышками дизентерии в соседних гарнизонах, в хвост и гриву  гонял  личный
состав, а санинструкторам приказал не жалеть хлорку.
     Ключников редко вставал ночью, но если вставал, честно тащился  через
плац  в  сортир.  Сказывался  порядок,  заведенный  с  детства   дома:   в
Звенигороде дощатый семейный скворечник  располагался  за  домом  в  конце
двора.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.