Случайный афоризм
Сочинение стихов - это не работа, а состояние. Роберт Музиль
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

ему не сдобровать.
     - Что живо? - поинтересовался Першин. - К стенке?  -  он  помолчал  и
улыбнулся  добродушно.  -  Ах,   вы,   старые   задницы,   -   сказал   он
прочувствованно, но с некоторым укором и как можно сердечнее.  -  Все  вам
неймется.
     Он услышал в толпе за порогом смех и веселый гомон. Першин неожиданно
снял со стола графин с водой и поставил  его  на  пол,  красное  сукно  он
растянул в руках против окна и посмотрел на свет:
     - Кумач-то насквозь светится,  -  посетовал  он  сочувственно.  -  Не
уберегли, большевики, моль побила...
     - Не твое дело! - отрезал старик во френче.
     - Ну как не мое... Я ведь тоже общественность. Разве можно отстранить
человека от народовластия? - усмехнулся Першин всем троим.
     Теперь они сидели за неказистым старым столом  -  истертые,  покрытые
трещинами голые доски, убогая столешница, шляпки  ржавых  гвоздей.  Першин
сдвинул стол к стене и засмеялся от открывшегося  ему  вида:  еще  недавно
старики выглядели внушительно и монументально за покрытым  красным  сукном
столом, сейчас они сидели в прежних позах, но стола перед ними уже не было
и смотреть без смеха на них было невозможно; они по-прежнему мнили себя  в
президиуме, хотя не было ни стола, ни кумача, один графин с водой стоял  у
ног на полу.
     - Ну все, довольно, - нахмурился  Першин.  -  Хватит  дурака  валять.
Поигрались и будет. Раздайте людям талоны.
     - Не дождешься! - заявил идеолог в очках.
     Тут произошло то, чего никто не ожидал: взмахнув рукой, Першин ударил
ребром ладони по столу, доска столешницы разломилась на две половинки, как
будто ее разрубили топором. В комнате и в приемной повисла мертвая тишина.
     - У меня жена и двое детей, нам  положено  четыре  талона,  -  Першин
приблизился к старушке-секретарю, та испуганно оторвала  четыре  талона  и
отдала трясущейся рукой.
     - Большое спасибо, - поблагодарил ее Першин и жестом пригласил  людей
из прихожей - заходите, мол, берите...
     Толпа хлынула через порог  и  заполнила,  затопила  комнату,  старики
ошеломленно озирались в общем гомоне и  сутолоке;  сидя  на  стульях,  они
потерялись среди шума и толчеи, на них никто не обращал  внимания.  Першин
наклонился к ним и тихо сказал:
     - Вам лучше уйти, а то изомнут ведь.
     Вслед  за  ним  они  стали  осторожно  пробираться  в  толпе,  мелкой
старческой походкой оробело двигались к двери, он шел  впереди,  раздвигая
толпу, чтобы не дай Бог, никто ненароком не толкнул их - вывел на  простор
и отпустил восвояси.


     ...страх правил в городе бал.  Тяжелый  ядовитый  страх  едко  травил
Москву. По вечерам люди боялись выходить из домов, редкие прохожие спешили
убраться с пустынных улиц. Но и в  домах  жители  не  чувствовали  себя  в
безопасности, прислушивались с тревогой и страшились лишний раз высунуться
за дверь.
     Промозглый изнурительный страх томил  Москву,  давил  тяжким  гнетом,
густел день изо дня, и казалось,  с  каждым  днем  труднее  дышать:  город
начинал задыхаться.
     Люди пропадали по ночам, хотя ни одна машина не подъезжала,  ни  разу
никто не видел, чтобы человека куда-нибудь увезли. Следователи терялись  в
догадках, свихнуться можно было. Все понимали, что без умысла не обошлось,
многие решили, что коммунисты, теряя позиции, перешли к  тайному  террору.
Правящая партия открещивалась, но кто поверит, кто поверит, если все  годы
эта партия только и делала, что врала, морочила и  надувала?  Быть  может,
она и не прочь была свести счеты, как, не колеблясь, делала это в прошлом,
но  теперь  настали  другие  времена,  партия  сама  жила  с  оглядкой   и
зябла-прозябала, особенно не разгуляешься, самой бы выжить.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.