* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ * 


                               ...Так кто ж ты, наконец?
                               - Я - часть той силы,
                               что вечно хочет
                               зла и вечно совершает благо.

                                       Гете. "Фауст"


Глава 1. Никогда не разговаривайте с неизвестными



     Однажды весною, в час небывало жаркого заката, в  Москве, на Патриарших
прудах,  появились два гражданина. Первый из них, одетый в летнюю  серенькую
пару, был маленького роста, упитан, лыс, свою приличную шляпу пирожком нес в
руке,  а на хорошо выбритом лице его  помещались сверхъестественных размеров
очки  в черной роговой оправе.  Второй  - плечистый,  рыжеватый,  вихрастый
молодой человек в заломленной на затылок  клетчатой кепке - был в ковбойке,
жеваных белых брюках и в черных тапочках.
     Первый был не кто иной, как Михаил Александрович  Берлиоз, председатель
правления одной из крупнейших московских литературных ассоциаций, сокращенно
именуемой МАССОЛИТ, и редактор толстого художественного журнала,  а  молодой
спутник  его  -  поэт  Иван  Николаевич  Понырев, пишущий  под  псевдонимом
Бездомный.
     Попав  в тень  чуть зеленеющих лип,  писатели первым долгом бросились к
пестро раскрашенной будочке с надписью "Пиво и воды".
     Да, следует отметить первую странность этого страшного майского вечера.
Не только у  будочки, но  и во всей аллее, параллельной Малой Бронной улице,
не оказалось ни одного человека. В тот час, когда уж, кажется, и сил не было
дышать,  когда солнце, раскалив Москву,  в сухом тумане валилось куда-то  за
Садовое кольцо, - никто не пришел под липы, никто не сел на скамейку, пуста
была аллея.
     - Дайте нарзану, - попросил Берлиоз.
     - Нарзану нету, - ответила женщина в будочке и почему-то обиделась.
     - Пиво есть? - сиплым голосом осведомился Бездомный.
     - Пиво привезут к вечеру, - ответила женщина.
     - А что есть? - спросил Берлиоз.
     - Абрикосовая, только теплая, - сказала женщина.
     - Ну, давайте, давайте, давайте!..
     Абрикосовая   дала  обильную   желтую   пену,   и  в  воздухе   запахло
парикмахерской. Напившись, литераторы  немедленно начали икать, расплатились
и уселись на скамейке лицом к пруду и спиной к Бронной.
     Тут  приключилась  вторая  странность, касающаяся  одного Берлиоза.  Он
внезапно  перестал  икать,  сердце  его  стукнуло  и  на  мгновенье  куда-то
провалилось, потом вернулось, но с тупой иглой, засевшей в нем. Кроме  того,
Берлиоза охватил необоснованный,  но столь сильный страх, что ему захотелось
тотчас  же бежать с Патриарших без  оглядки. Берлиоз  тоскливо оглянулся, не
понимая, что его  напугало. Он побледнел, вытер  лоб  платком, подумал: "Что
это со  мной?  Этого  никогда  не было...  сердце  шалит...  я переутомился.
Пожалуй, пора бросить все к черту и в Кисловодск..."
     И тут знойный воздух сгустился перед ним,  и соткался из этого  воздуха
прозрачный  гражданин  престранного  вида.  На  маленькой головке  жокейский
картузик, клетчатый кургузый  воздушный  же  пиджачок... Гражданин  ростом в
сажень,  но в плечах  узок,  худ  неимоверно, и физиономия,  прошу заметить,
глумливая.
     Жизнь Берлиоза складывалась  так, что к  необыкновенным явлениям  он не