Случайный афоризм
Мы думаем особенно напряженно в трудные минуты жизни, пишем же лишь тогда, когда нам больше нечего делать. Лев Шестов
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Фашисты должны быть уничтожены,  это звери,  но этого мало.
Есть еще много политических партий,  и всем  им  со всей их
пропагандой не место в нашей стране. - Учитель был из этого
города   и  жил  в  двух  кварталах  от  нашего  поста.   -
Социал-анархисты,  технократы, коммунисты, конечно..." - "Я
коммунист,  -  объявил Айова Смит.  - Во всяком случае,  по
убеждениям.  Я  за коммуну".  Учитель растерянно смотрел на
него.  "И я безбожник,  -  добавил айова смит.  - Бога нет,
учитель,  и с этим ничего не поделаешь". И тут мы все стали
говорить, что мы безбожники, а Пек сказал, что он к тому же
за  технократию,   а  Роберт   объявил,   что  отец  его  -
социал-анархист,   и  дед  был  социал-анархистом,  и  ему,
Роберту,  тоже не миновать стать социал-анархистом, хотя он
не  знает,  что это такое.  "Вот  если  бы  пиво  сделалось
ледяным,  -  задумчиво  сказал Пек,  - я бы с удовольствием
поверил в бога".  Учитель  сконфуженно  улыбался и протирал
пенсне. Он был хороший, мы всегда над ним подшучивали, и он
никогда  не  обижался.  Я  с  первой же ночи  заметил,  что
храбрости он был невеликой,  но  и  никогда не отступал без
команды. Мы все еще шутили и болтали, когда раздался грохот
и  треск,  стена  горящего  дома  обрушилась,  и  прямо  из
крутящегося огня, из тучи искр и дыма на нашу улицу выплыл,
держась  в  метре над мостовой,  штурмовой  танк  "Мамонт".
Такого ужаса мы еще не видели. Выплыв на середину улицы, он
повел метателем, словно осматриваясь, затем убрал воздушную
подушку и  с громом и скрежетом двинулся в нашу сторону.  Я
опомнился  только  в  подворотне.  Танк был уже значительно
ближе,  и сначала я  не  увидел  никого,  но затем в кузове
бронетранспортера  поднялся  во   весь   рост  Айова  Смит,
выставив перед собой "Гремучку", уперев казенник в живот, и
стал целиться.  Я видел,  как отдача согнула его пополам, я
видел,  как по черному лбу танка ширкнула огненная черта, а
затем  улица  наполнилась ревом и пламенем,  и  когда  я  с
трудом поднял опаленные веки,  улица была пуста и дымилась,
и на улице был только танк.  Не было бронетранспортера,  не
было куч битого кирпича, не было покосившегося киоска возле
соседнего дома  -  был  только  танк.  Он  словно проснулся
теперь,  он  извегал  водопады  огня,  и  улица  на  глазах
переставала  быть  улицей  и превращалась  в  площадь.  Пек
сильно ударил меня по шее, и прямо перед лицом я увидел его
стеклянные глаза, но не было уже времени бежать к траншее и
разворачивать лоток.  Мы  вдвоем подхватили мину и побежали
навстречу танку,  и я помню  только,  что неотрывно смотрел
Пеку в затылок,  задыхался и  считал  шаги,  и  вдруг каска
слетела  с головы Пека,  и Пек упал,  и я едва  не  выронил
тяжеленную  мину  и  упал  на него.  Танк взорвали Роберт и
Учитель.  Я не знаю как  и когда они это сделали,  - должно
быть,  они бежали вслед за нами с другой миной.  Я просидел
до утра на середине улицы, держа на коленях перебинтованную
голову Пека и глядя на чудовищные гусеницы танка,  торчащие
из асфальтового озера.  В  то  же  утро  как-то  сразу  все
кончилось.  Зун  Падана сдался со всем своим штабом  и  уже
пленный  был  застрелен   на   улице  какой-то  сумасшедшей
женщиной...
     Это  было то самое место.  Мне  даже  чудилось,  будто
пахнет гарью и раскаленным металлом.  И даже киоск стоял на
углу,  и он  даже  был немного перекошенный - в стиле новой
архитектуры.  А  часть  улицы,  которую  танк  превратил  в
площадь,  так и осталась площадью,  а на месте асфальтового
озера был сквер,  и  в сквере кого-то били.  Айова Смит был

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.