Случайный афоризм
Писатель, если он настоящий писатель, каждый день должен прикасаться к вечности или ощущать, что она проходит мимо него. Эрнест Хемингуэй
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

   Глава вторая
   ЭНДХАУЗ
 
   - Пуаро, - сказал я. - Я только что думал...
   - Очаровательное занятие, мой друг. Не гнушайтесь им и впредь.
   Мы завтракали, сидя друг против друга за маленьким столиком у окна.
   Я продолжал:
   - Стреляли, очевидно, где-то очень близко. А выстрела мы не слышали.
   - Вы, конечно, уверены, что в мирной тишине, нарушаемой только  плес-
ком морских волн, мы обязательно должны были его услышать?
   - Во всяком случае, это странно.
   - Ничуть. Есть звуки, с которыми свыкаешься так быстро, что их вообще
не замечаешь. Все это утро, Друг мой, по  заливу  носились  быстроходные
моторные лодки. Сперва вы жаловались на шум, а вскоре попросту перестали
его замечать. Но в самом деле, покуда такая лодка находится в море, мож-
но строчить из пулемета, и то не будет слышно.
   - Пожалуй, верно.
   - О! Поглядите-ка, - вполголоса произнес Пуаро. -  Мадемуазель  и  ее
друзья. Похоже, они собираются здесь завтракать. Стало быть, мне придет-
ся возвратить шляпку. Но это несущественно. Разговор достаточно серьезен
для того, чтобы начать его и без предлога.
   Он торопливо вскочил, быстро прошел через зал и с  поклоном  протянул
шляпку мисс Бакли, которая усаживалась за стол со своими приятелями.
   Их было четверо: Ник Бакли, капитан третьего ранга Челленджер  и  еще
какой-то мужчина с дамой. С того места, где мы сидели, их  почти  невоз-
можно было разглядеть.
   По временам до нас долетал громовой хохот моряка. Он казался  простым
и добродушным малым и понравился мне с первого взгляда.
   За завтраком мой друг был молчалив и рассеян. Он крошил хлеб, издавал
какие-то невнятные восклицания и выстраивал в симметричном порядке  все,
что стояло на столе. Я попытался было завязать разговор, но вскоре  мах-
нул рукой.
   Пуаро давно уже покончил с сыром, но продолжал сидеть за столом.  Од-
нако, как только компания мисс Бакли вышла из зала и устроилась за  сто-
ликом в салоне, он вдруг поднялся, твердым шагом промаршировал к  ним  и
без всяких предисловий обратился к Ник:
   - Не уделите ли вы мне чуточку внимания, мадемуазель?
   Девушка нахмурилась. Да и неудивительно.  Она,  конечно,  испугалась,
что чудаковатый маленький иностранец окажется слишком докучливым  знако-
мым. Я представил себе, как в ее глазах выглядит поведение моего  друга,
и от души ей посочувствовал.
   Довольно неохотно она отошла от столика.
   Пуаро принялся что-то тихо и торопливо говорить ей.
   При первых же его словах на ее лице появилось удивленное выражение.
   А я тем временем стоял как неприкаянный. По счастью, Челленджер,  за-
метивший мое смущение, с готовностью пришел мне на помощь, предложив си-
гарету и заговорив о разных пустяках. Мы с ним сразу оценили друг  друга
и почувствовали взаимную симпатию. Мне кажется, я  был  для  него  более
подходящей компанией, чем мужчина, с которым он только что завтракал.
   Теперь я наконец смог разглядеть и его собеседника.
   Это был щеголевато одетый  красавец,  высокого  роста,  белокурый,  с
крупным носом. Держался он высокомерно, томно растягивал  слова  и,  что
мне больше всего не понравилось, был какой-то очень уж холеный.
   Я перевел взгляд на женщину. Она сняла  шляпку  и  сидела  в  большом
кресле прямо напротив меня. "Усталая мадонна" - вот определение, которое
лучше всего к ней подходило. Ее белокурые, почти льняные волосы,  разде-
ленные прямым пробором, были гладко начесаны на уши и собраны  узлом  на
затылке. Измученное лицо было мертвенно бледным и в то же  время  удиви-
тельно привлекательным. В светло-серых, с большими зрачками глазах  зас-
тыло странное выражение отрешенности. Женщина  внимательно  разглядывала

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.