Случайный афоризм
Главным достоинством писателя является знание того, чего писать не нужно. Гюстав Флобер
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     -  Все  правильно,  мой  принц.  Именно  потому  мы   так   тщательно
рассматривали этот вопрос, прежде чем обсуждать его с тобой. Как бы то  ни
было, мы не хотим пошатнуть доверие,  которое  эта  Шестерка  до  сих  пор
питает к тебе.
     - Значит, вы хотите ехать в Джассу и попытаться помириться, -  сказал
король. - А если у вас ничего не выйдет? Предположим, что вам  не  удастся
убедить Шестерку?
     Дункан подумал и сказал:
     - Полагаю, у нас есть  шанс.  Если  ты  помнишь,  я  долго  служил  у
епископа Арлиана и хорошо его знаю. И, уверен, он будет милостив к  нам  и
сделает все, чтобы убедить своих коллег простить нас.
     - Мне бы очень хотелось, чтобы все обстояло именно так.
     Келсон задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику кресла, а затем
сложил руки на груди.
     - Значит, вы хотите отдать себя в руки епископов, надеясь на  милость
только одного человека, - он бросил на  них  взгляд.  -  Но  ведь  вы  оба
виноваты в том, за что вас отлучили от церкви. События в  часовне  Святого
Торина  нельзя  отбросить,  хотя,  к  счастью,   там   были   чрезвычайные
обстоятельства и вы действовали в целях самозащиты, это должно вам помочь.
Но если вы все-таки потерпите  неудачу,  если  отлучение  подтвердят,  что
тогда? Вы думаете, Шестерка позволит вам уехать оттуда?
     На улице послышались чьи-то голоса, звуки ссоры, и  Келсон  замолчал,
глядя на дверь.
     Откинулся полог, и в палатку вошел часовой.
     - Сэр, вас хочет видеть епископ Истелин. Он говорит, что дело  весьма
срочное.
     Келсон нахмурился:
     - Впусти его.
     Когда  часовой  вышел  из  палатки,  Келсон  окинул   взглядом   всех
присутствующих, обратив особое внимание на Моргана и Дункана.
     Истелин был одним из двенадцати странствующих епископов,  не  имеющих
своей епархии. Он не был  в  Джассе  на  заседании  Курии,  но  услышав  о
происшедших там событиях, объявил, что присоединяется к Арлиану,  Кардиелю
и остальным епископам. Несколько недель назад  он  присоединился  к  армии
Келсона у границ Корвина.  Спокойный,  уравновешенный  прелат  никогда  не
демонстрировал свое высокое положение в церковной иерархии, и то,  что  он
так настойчиво добивался встречи с королем, было необычно для него.
     На лице Келсона отчетливо проступило беспокойство,  когда  в  палатку
вошел епископ, держа в руке свиток пергамента. Вид его был угрюмым.
     - Ваше Величество, - сказал он, поклонившись.
     - Мой епископ, - ответил Келсон, поднимаясь со своего места.
     Все остальные последовали примеру короля.
     Истелин оглядел присутствующих и поздоровался кивком. Келсон разрешил
всем сесть.
     - Похоже, что у вас плохие новости, милорд, - проговорил  король,  не
отрывая глаз от епископа.
     - Вы не ошиблись, сэр.
     Подойдя к Келсону, епископ протянул ему свиток.
     - Сожалею, что мне приходится передавать эти новости,  но  вы  должны
знать их. - Келсон взял пергамент из холодных пальцев, и Истелин отошел на
несколько шагов  назад.  Он  не  хотел  больше  выдерживать  взгляд  юного
монарха.
     Келсон пробежал глазами верхний лист, и у него  тоскливо  заныло  под
ложечкой. Его губы сжались в тонкую  белую  линию,  а  серые  глаза  стали
холодными. Дойдя до знакомой печати внизу листа, он перечел  страницу  еще
раз, прежде чем перевернуть ее. Лицо его побелело.
     Было видно, что он с трудом сдерживается, чтобы не скомкать листы.
     Прикрыв  ледяные  глаза  Халданов  длинными  ресницами,  он  медленно
свернул листы в толстую трубку. Затем заговорил, не глядя ни на кого.
     - Оставьте нас, пожалуйста, все, - голос звучал холодно,  жестко,  не

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.