Случайный афоризм
Мне конец, как только я кончу сочинять, и это меня радует. Роберт Вальзер
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

бабушкой Педро по материнской линии. Его  мать  и  он  взяли  от  нее  имя
Доминго.
     - Кто был отцом Педро?
     -  Он  не  знает.  Мне  кажется,  и  мать  его  не  знает.  Она  вела
беспорядочную жизнь, это мягко говоря. Но она поддерживала  традиции  деда
всю жизнь.
     В Панаме существуют устоявшиеся  определенные  французские  традиции.
Мать Педро научила его французскому одновременно с испанским.  Они  вместе
читали дедовы книги. Старик был достаточно образованным - в его библиотеке
имелись книги начиная от Ла Фонтена и Декарта до  Бодлера.  Педро  получил
вполне приличное образование во французском. Можете понять, почему он  так
увлекся языком. Он был трущобным мальчишкой, с индейской и рабской  кровью
в своих венах, так же как и французской. Эта тяга к французскому была  его
единственным отличием и единственной надеждой на отличие.
     - Как вам удалось все это узнать, профессор?
     - Я занимался с парнем и наблюдал его. Он подавал  надежды,  возможно
очень большие, и страстно хотел говорить с кем-нибудь, кто знает  Францию.
Я провел там год по университетскому обмену, - добавил  Бош  мимоходом.  -
Кроме того,  на  своих  повышенных  курсах  по  французской  композиции  я
использовал одно пособие, которое по  случаю  заимствовал  у  Таппинджера.
Студенты  должны  были  писать  сочинение  на  французском,  где  бы   они
объясняли, почему они изучают язык. Педро выступил с потрясающим рассказом
о своем деде и о величии - величии Франции. Я поставил ему "А" с плюсом за
это, мою первую за многие  годы  преподавания  в  колледже.  Это  источник
большей части того, что я вам рассказываю.
     - Я не знаю французского, но, безусловно,  хотел  бы  посмотреть  это
сочинение.
     - Я отдал его обратно Педро. Он сказал, что пошлет его домой матери.
     - Вы знаете ее имя?
     - Секундина Доминго. Она, должно быть, была второй дочерью у матери.
     - Если судить по ее второму имени, она никогда не была замужем.
     - Очевидно, нет. Но мужчины  были  в  ее  жизни.  Однажды  вечером  я
угостил Педро слишком большой порцией вина, и он рассказал об американских
моряках, которых она приводила домой.  Это  было  во  время  войны,  когда
мальчик был очень мал. У него и матери имелась всего одна комната  и  одна
кровать в комнате. Он должен был ждать на улице, когда  у  нее  находились
клиенты. Иногда ему приходилось ждать всю ночь.
     Он был предан своей матери, и я думаю, эти обстоятельства повлияли на
его психику. В ту ночь, о которой я говорю, когда он выпил лишнего по моей
вине, он пустился в дикие  разглагольствования  о  своей  стране,  ставшей
затоптанным перекрестком мира, и что сам он порождение и суть этой  грязи:
белых, индейцев, негров. Он,  похоже,  считал  себя  живым  олицетворением
Черного  Христа  с  Номбре  де  Диос,  знаменитой  панамской   религиозной
скульптуры.
     - У него были наклонности к пророчеству?
     - Если и были, я об этом не знал.  Я  не  психиатр.  Я  действительно
думаю, что Педро -  несостоявшийся  поэт,  символ  идеализированной  души,
который  унаследовал  слишком  много  проблем.  Я  признаю,  у  него  были
некоторые странные идеи, но даже они не были  лишены  смысла.  Панама  для
него была больше, чем  страна,  больше,  чем  географическая  связь  между
Северной и Южной Америками. Он думал, что она представляет  собой  базовую
связь между душой и телом,  головой  и  сердцем,  и  что  североамериканцы
разрушили эту связь. - Он добавил: - И теперь мы убили его.
     - Мы?
     - Мы, североамериканцы.
     Он поковыривал кусочки мяса, лежавшие на его тарелке. Я посмотрел  на
горы. Над ними пролетал  реактивный  самолет,  и  в  небе  осталась  белая
полоса.
     Я уже имел представление об  Аллане  Боше,  и  он  мне  нравился.  Он
отличался от людей старого типа, как Таппинджер,  который  был  так  занят

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.