Случайный афоризм
Чем больше человек пишет, тем больше он может написать. Уильям Хэзлитт (Гэзлитт)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

бабушкой Педро по материнской линии. Его  мать  и  он  взяли  от  нее  имя
Доминго.
     - Кто был отцом Педро?
     -  Он  не  знает.  Мне  кажется,  и  мать  его  не  знает.  Она  вела
беспорядочную жизнь, это мягко говоря. Но она поддерживала  традиции  деда
всю жизнь.
     В Панаме существуют устоявшиеся  определенные  французские  традиции.
Мать Педро научила его французскому одновременно с испанским.  Они  вместе
читали дедовы книги. Старик был достаточно образованным - в его библиотеке
имелись книги начиная от Ла Фонтена и Декарта до  Бодлера.  Педро  получил
вполне приличное образование во французском. Можете понять, почему он  так
увлекся языком. Он был трущобным мальчишкой, с индейской и рабской  кровью
в своих венах, так же как и французской. Эта тяга к французскому была  его
единственным отличием и единственной надеждой на отличие.
     - Как вам удалось все это узнать, профессор?
     - Я занимался с парнем и наблюдал его. Он подавал  надежды,  возможно
очень большие, и страстно хотел говорить с кем-нибудь, кто знает  Францию.
Я провел там год по университетскому обмену, - добавил  Бош  мимоходом.  -
Кроме того,  на  своих  повышенных  курсах  по  французской  композиции  я
использовал одно пособие, которое по  случаю  заимствовал  у  Таппинджера.
Студенты  должны  были  писать  сочинение  на  французском,  где  бы   они
объясняли, почему они изучают язык. Педро выступил с потрясающим рассказом
о своем деде и о величии - величии Франции. Я поставил ему "А" с плюсом за
это, мою первую за многие  годы  преподавания  в  колледже.  Это  источник
большей части того, что я вам рассказываю.
     - Я не знаю французского, но, безусловно,  хотел  бы  посмотреть  это
сочинение.
     - Я отдал его обратно Педро. Он сказал, что пошлет его домой матери.
     - Вы знаете ее имя?
     - Секундина Доминго. Она, должно быть, была второй дочерью у матери.
     - Если судить по ее второму имени, она никогда не была замужем.
     - Очевидно, нет. Но мужчины  были  в  ее  жизни.  Однажды  вечером  я
угостил Педро слишком большой порцией вина, и он рассказал об американских
моряках, которых она приводила домой.  Это  было  во  время  войны,  когда
мальчик был очень мал. У него и матери имелась всего одна комната  и  одна
кровать в комнате. Он должен был ждать на улице, когда  у  нее  находились
клиенты. Иногда ему приходилось ждать всю ночь.
     Он был предан своей матери, и я думаю, эти обстоятельства повлияли на
его психику. В ту ночь, о которой я говорю, когда он выпил лишнего по моей
вине, он пустился в дикие  разглагольствования  о  своей  стране,  ставшей
затоптанным перекрестком мира, и что сам он порождение и суть этой  грязи:
белых, индейцев, негров. Он,  похоже,  считал  себя  живым  олицетворением
Черного  Христа  с  Номбре  де  Диос,  знаменитой  панамской   религиозной
скульптуры.
     - У него были наклонности к пророчеству?
     - Если и были, я об этом не знал.  Я  не  психиатр.  Я  действительно
думаю, что Педро -  несостоявшийся  поэт,  символ  идеализированной  души,
который  унаследовал  слишком  много  проблем.  Я  признаю,  у  него  были
некоторые странные идеи, но даже они не были  лишены  смысла.  Панама  для
него была больше, чем  страна,  больше,  чем  географическая  связь  между
Северной и Южной Америками. Он думал, что она представляет  собой  базовую
связь между душой и телом,  головой  и  сердцем,  и  что  североамериканцы
разрушили эту связь. - Он добавил: - И теперь мы убили его.
     - Мы?
     - Мы, североамериканцы.
     Он поковыривал кусочки мяса, лежавшие на его тарелке. Я посмотрел  на
горы. Над ними пролетал  реактивный  самолет,  и  в  небе  осталась  белая
полоса.
     Я уже имел представление об  Аллане  Боше,  и  он  мне  нравился.  Он
отличался от людей старого типа, как Таппинджер,  который  был  так  занят

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.