Случайный афоризм
Писатель творит не своими сединами, а разумом. Мигель Сервантес де Сааведра
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     - Почему он не вмешался, если он там был?  -  спросил  Таппинджер.  -
Почему он не сообщил об этом в полицию?
     - Я не знаю. - Она смотрела мимо меня на заходящее солнце.  -  Многие
вещи я не понимаю до сих пор.
     - Вы говорили об этом со своей матерью в понедельник вечером?
     - Кое о чем. Я напрямую спросила ее, правда ли, что Тапс утопил  отца
в бассейне. Мне, думаю, не следовало бы этого делать. Это потрясло ее.
     - Я знаю, что это так. Я говорил с ней, когда вы  ушли.  После  этого
она звонила Таппинджеру  по  телефону.  Это  был  ее  последний  разговор.
Таппинджер приехал сюда и застрелил ее.
     Он проговорил неубедительным тоном:
     - Я не убивал миссис Фэблон.
     - Вы это сделали, Тапс. - Голос звучал мрачно. - Вы  убили  ее  и  на
следующий день приезжали в Бретвуд и убили Фрэнсиса.
     - Но у меня не было причины убивать кого-либо из них. -  В  отрицании
звучала нота вопроса.
     - У вас была масса причин.
     - Что за причины? - спросил я обоих.
     Они обернулись и посмотрели друг на друга, будто у каждого из них был
ответ, и не один. Меня поразило любопытное сходство между  ними,  несмотря
на разницу  в  поле  и  возрасте.  Они  были  почти  одинакового  роста  и
телосложения, и черты лица отличались правильностью форм. Они могли  сойти
за брата и сестру. Мне хотелось бы, чтобы так и было.
     - Какой смысл в убийстве Мартеля? - спросил я.
     Они продолжали смотреть друг на друга,  будто  каждый  из  них  видел
другого во сне и этот сон надо разгадать.
     - Вы ревновали к Фрэнсису, не так ли? - сказала наконец Джинни.
     - Это бессмыслица, глупость.
     - Тогда вы сами глупец, потому что вы первый заикнулись об  этом.  Вы
хотели, чтобы я прикрыла все дело.
     Я спросил:
     - Какое это "все дело"?
     Они  оба  замолчали.  Они  смотрели  на  меня  с  выражением  глубоко
осознанного стыда, как дети, застигнутые врасплох за нехорошим занятием. Я
сказал:
     - Вы собирались убить его и завладеть его деньгами, ведь  так?  Но  в
конечно итоге мошенник всегда  бывает  обманут  сам.  Вы  были  так  полны
собственными мечтами, что поверили в его россказни. Вы  не  знали  или  не
придавали значения, что его деньги были получены от укрывателей подоходных
налогов.
     - Это неправда,  -  сказала  Джинни.  -  Фрэнсис  на  прошлой  неделе
рассказал мне все о своей жизни. Это  правда,  что  он  начал  как  бедный
парнишка в Панаме. Но он был прямым  потомком  Фрэнсиса  Дрейка  по  линии
матери, и у него была пергаментная карта, которая передавалась в  семье  и
на которой было обозначено место, где Дрейк зарыл свои сокровища.  Фрэнсис
нашел сокровища, стоимостью свыше миллиона долларов в  перуанском  золоте,
на панамском берегу около Номбре де Дио.
     Я не спорил с ней. Больше не имело значения, во что  она  верила  или
говорила, что верит.
     - И это неправда, - продолжала она, - что мы собирались убить его или
кого-нибудь.  У  меня  были  планы  жениться  на  Питере.  Я  должна  была
развестись с ним и получить возмещение, чтобы Тапс и я могли бы уехать...
     Он замотал головой. Его волосы рассыпались, как у женщины.
     - Отправляйся учиться в Европу, - сказал я.
     - Да. Тапс думал, что если он вернется обратно во Францию, то  сможет
написать свою книгу. Он писал ее  в  течение  ряда  лет.  Я  тоже  была  в
отчаянии. Становилось противно заниматься любовью наспех на заднем сиденье
машины, или в его офисе, или в общественных мотелях. Иногда мне  казалось,
что каждый в колледже, каждый в городе знает о нас. Но  никто  никогда  не
сказал нам ни слова.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.