Случайный афоризм
Писатель может сделать только одно: честно наблюдать правду жизни и талантливо изображать ее; все прочее - бессильные потуги старых ханжей. Ги де Мопассан (Анри Рене Альбер Ги Мопассан)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     - Может быть, приблудная? Давайте впустим. Дадим ей кусок гуся.
     Я включил свет в этой кухне и открыл дверь. Мариэтта  Фэблон  вползла
на ступеньки. Она поднялась на колени. Ее руки обхватили мои ноги.  На  ее
груди на стеганом халате была кровь. Глаза широко раскрыты и блестели, как
серебряные монеты.
     - Пристрелите меня.
     Я спустился и поддержал ее.
     - Это вы, Мариэтта? Кто это вас?
     Она глотала ртом воздух.
     - Любовник.
     Остаток ее жизни ушел с этими словами. Я чувствовал, как он  покидает
ее тело.



                                    16

     В двери показался Питер. Он не стал проходить в  наружную  кухню.  Ее
заполнила смерть.
     - Что она сказала?
     - Она сказала, что ее застрелил любовник. Кого она имела в виду?
     - Мартеля, - автоматически сказал он. - Она мертва?
     Я посмотрел на нее. Смерть как бы уменьшила ее в  размерах.  Будто  я
смотрел на нее через другую сторону бинокля.
     - Боюсь, что да. Вы бы лучше позвонили в полицию. Затем скажите отцу.
     - А нужно ли ему говорить? Он найдет повод обвинить меня.
     - Если хотите, я скажу ему.
     - Нет, я сам. - Он демонстративно пересек кухню.
     Я вышел  в  ветреную  темноту  и  достал  фонарь  из  машины.  Хорошо
протоптанная дорожка вела от сада Джемисонов к дому Фэблонов. Я решил, что
детские ножки Питера проложили ее когда-то.
     Появились свидетельства, что Мариэтта проползла по  этой  дорожке  от
самого дома: пятна крови и следы от коленей на земле. Ее  розовая  шапочка
свалилась там, где дорожка проходила через пограничные кусты.
     Передняя дверь дома громко хлопала.  Я  вошел  внутрь  и  оказался  в
кабинете. Там над всем главенствовал резной письменный стол девятнадцатого
столетия. Я пошарил в ящиках. Там не было любовного письма Одри  Сильвестр
к Фэблону, но я нашел письмо, заинтересовавшее меня не в меньшей  степени.
Оно было написано миссис Фэблон вице-президентом  банка  "Новая  Гранада",
Панама, Рикардо Розалесом в марте этого  года.  На  довольно  высокопарном
английском в нем  извещалось,  что  специальный  счет,  из  которого  банк
периодически выплачивал ей деньги,  уже  исчерпан  и  не  имеется  никаких
дальнейших инструкций по этому поводу. По установившимся  правилам  банка,
для них, к сожалению, невозможно назвать имя ее патрона.
     На дне ящика я нашел фотографию в рамке. На ней был изображен молодой
лейтенант  авиационных  частей,  который  почти  наверняка  являлся   Роем
Фэблоном. Стекла в рамке не было, и маленькие округлые кусочки снимка были
грубо выковырены. Через минуту я пришел к заключению, что фотография  была
растоптана  острым  женским  каблучком.  Я  подумал:  как  давно  Мариэтта
растоптала изображение своего мужа?
     В том же ящике я нашел тонкие  мужские  часы  с  четырьмя  латинскими
словами, выгравированными на крышке: матиус анимис  аманд  амантур.  Я  не
знаю латинский, но "аманд" значит что-то насчет любви.
     Я снова посмотрел на фото Фэблона. Для моего  натренированного  глаза
его голова казалась сделанной из грубой, пустой внутри бронзы. Он выглядел
темным и решительным - тип мужчины, в которого дочь могла влюбиться.  Хотя
он был красив, а Мартель  нет,  я  полагаю,  можно  уловить  их  некоторое
сходство, достаточное, впрочем, чтобы Мартель мог вскружить ей  голову.  Я
положил снимок и часы обратно в ящик.
     Свет все еще горел в гостиной, где недавно я разговаривал с Мариэттой

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.